— Спасибо, мадам Амбридж! — радостно сказал он и посмотрел на нее снизу вверх. — Не станут! У дедушки я осенью еще спросился, у меня и записка есть, а мама вообще на Рождество всегда уезжает куда-нибудь… далеко, в общем, вот. А я им открытки пошлю, это же можно?

— Конечно, — она машинально поправила ему воротник. — Идите на занятия.

«Почти аврор? Неужто тоже чистильщик? — невольно подумалось ей. — Или просто совпадение? У авроров ведь много вспомогательных подразделений, не все же они боевики! И аналитики есть, и те же целители… Но они обычно не гибнут, вот в чем дело! Ладно, нужно будет уточнить…»

Часть 49

Хлопот в тот день было невпроворот, едва удалось выкроить четверть часа на то, чтобы заглянуть в лазарет и справиться о состоянии Дамблдора.

Мадам Помфри, как раз менявшая повязки Колхауну (тому самому, пострадавшему от инфери веселому веснушчатому пареньку), кивнула на ширму, которой был отгорожен дальний угол, и сказала:

— В порядке он, Долорес, но разговаривать отказывается. И будто бы не здесь где-то, смотрит сквозь тебя, отзывается, если захочет, но не всякий раз.

— Я взгляну?

— Конечно. А ты не дергайся, — это адресовалось Колхауну, — как инфери в зубы соваться, так ты храбрый, а как потерпеть пять минут…

— Я не храбрый! — запротестовал аврор. — Просто под обороткой… ай! Под обороткой сражаться в разы сложнее — тело другое, координация движений не та, рефлексы чужие… ой! А на нормальную тренировку времени не оставалось…

— Ладно, жить будешь, — проворчала мадам Помфри и сунула ему зелье в большой кружке. — Пей до дна!

Марина Николаевна осторожно заглянула за ширму. Дамблдор лежал, укрытый до подбородка простыней, и смотрел в потолок. Сложно сказать, слышал ли он что-то из того, что бормочет ему сидящий рядом Хагрид (чья физиономия была украшена свежими кровоподтеками)…

— Как он? — негромко спросила она, и Хагрид вздрогнул.

— Да живой, — гулко прошептал он, вытирая нос громадным клетчатым платком (или, что более вероятно, чайной скатертью), — только отвечать не желает… Что случилось-то, мадам? Ведь Пожиратели в школу за Гарри пришли, верно? А директор его спрятать хотел, вот и повел прочь, на преподавателей с аврорами понадеялся, что школу отстоят, а сам…

— Это кто же такое говорит? — насторожилась Марина Николаевна.

— А он сам и говорил, — бесхитростно ответил Хагрид, — мол, если что случится, первым делом надо Гарри спасать, потому как без него никак сами-знаете-кого не одолеть! Чтоб до него добраться, Пожиратели горы своротят, а если его в школе не будет, то они вряд ли кого тронут, зачем им, тут их собственные дети!

— Вот как…

— Да… А я пообещал, что я не я буду, а стану защищать и Гарри, и школу, и самого директора!

— Слышала, вы отличились в битве, — серьезно сказала Марина Николаевна.

— Да где уж там, прибежал к самому концу, никак не пробиться было, столько барьеров кругом понаставили, — вздохнул он. — Гляжу — бежит мимо кто-то в маске, точно смыться хочет, я ему вслед дубину и швырнул…

— Удачно вышло, — заверила она.

— Мадам… — негромко сказал Хагрид, посопев, — я слыхал, Гарри-то наказан?

— Верно.

— Может, не надо так уж сурово с мальчонкой-то? Ему досталось будьте-нате… Прислали б ко мне, как профессор Дамблдор всегда делал…

— Хагрид, — тяжело вздохнула Марина Николаевна, — Поттер — уже не мальчонка, как вы изволите выражаться, он уже взрослый юноша.