«Затем, что я почти не помню родителей, а фотографии… что с них толку? И тетины рассказы — много ли я услышала и запомнила? Она говорила, папа обожал ходить в тир и водил меня, но мне было так мало лет, что я могла удержать только игрушечный водяной пистолетик… А потом нарочно выучилась стрелять, будто это могло как-то нас сблизить! Так может, этот мир — отражение нашего? И тут родители живы, и мама в самом деле строгая, а папа — не просто спортсмен-любитель, а…»

— Мадам директор, что с Дамблдором-то делать? — окликнул Беркли, и Марина Николаевна оторвалась от плеча Орфорда.

— В Мунго, наверно, надо отправить, у нас тут… О господи! Летти? Что там в лазарете-то происходит?

Домовушка молча исчезла, потом вернулась с опущенной головой и пошевелила ушами.

— Гарри Поттер жив, — прошептала она, — но о профессоре Снейпе Летти ничего сказать не может. Летти слышала только, как они с госпожой Ингибьёрг обсуждали… э-э-э… полное переливание крови и велели уйти и не мешать!

«Нужна очень редкая, тридцать третья группа!» — пришло на ум Марине Николаевне, а перед глазами всплыли незабвенные кадры с помпой. А что, у магов и не такое может быть!

А феникс, чьи слезы могут излечить даже безнадежные раны, все кружил и кружил над хозяином, издавая тревожные переливчатые крики.

— Черта с два его поймаешь, он только хозяина слушается, — сказал О’Лири, перехватив ее взгляд. — Хозяина-то мы в лазарет доставим, но не факт, что он согласится посодействовать.

— Ну так доставьте, а остальное уже мое дело, — сказала она, сжав губы. — И Волдеморта захватите. На вскрытие. Что он там валяется, в самом деле?

— Барьер пока снимать не будем, во избежание.

— Да, конечно…

— И надо заняться волдемортовыми недобитками, — напомнил Беркли. — И заложников освободить. Но это может немного обождать…

∗

В лазарете было тихо и мирно, и даже трели феникса, нарезающего круги над Дамблдором, которого сгрузили на свободную койку, не нарушали спокойствия.

— Мальчик спит, — предупредила вопрос Ингибьёрг, даже не удивившись при виде ввалившейся толпы. — Жив-здоров, насчет магии… как очнется, проверим. Ему еще другая палочка понадобится, сами понимаете.

Марина Николаевна посмотрела на Поттера — он ровно сопел, а шрама на лбу в самом деле не было. На лице виднелась только пара царапин, фингал под глазом… ерунда, право слово!

— А профессор? — спросила она.

Ингибьёрг молча пожала плечами.

— Пока в сознании, — сказала она. — Идем.

— Долорес, я хочу знать, как это было! — вот первое, что Марина Николаевна услышала от Снейпа.

— Эпично, — мрачно ответила она. — Поттер жив, Волдеморт мертв, вы уже наверняка знаете. А вы когда умирать собираетесь?

— Уже скоро, — заверил он. Правая сторона лица у него уже почти не двигалась. — Держал бы я ампулу в левой руке, уже умер бы от остановки сердца, а пока… Такие интересные ощущения, скажу я вам!

— Держали б вы ампулу рукой в перчатке, все бы обошлось.

— Можно подумать, кто-то будет сожалеть о моей гибели, — совершенно серьезно сказал Снейп.

— Думаете, никого не найдется? Драко Малфой не будет жалеть? Его родители? — негромко спросила Марина Николаевна.