— Что, опять общественные работы? — с непередаваемым выражением спросил Снейп. — Увольте!

— Ну что вы, там Хагрид с Флоренцем справятся, а я проконтролирую, — ответила Спраут.

— А мы заглянем, вдруг чем помочь надо будет, — добавила Марина Николаевна.

— Дамы, а вы не в курсе, что это за новая забава? — спросил вдруг Флитвик. — Дети постоянно перебрасываются мячами. В коридорах, на лестницах, в гостиных… Не колдуют, тут наказывать не за что, но иногда мимо как пролетит этакий снаряд — аж вздрогнешь!

Марина Николаевна посмотрела в потолок.

На самом деле мячи были зачарованы («Самую чуточку», — как виновато сказала Грейнджер, ковыряя каблуком пол), чтобы можно было определить кто, в кого и сколько раз попал, а кто сумел увернуться, поймать мяч или отбить удар. Турнирная таблица на стене в тренировочном зале постоянно менялась. Ну а правила были просты: неважно, старше ты или младше — попал, значит, очко твое… В бою тоже не станут спрашивать, сколько тебе лет и с какого ты факультета!

Ну и правила свои выработали, конечно: если на человеке нет метки «участвую», то в него прицельно швырять мячом запрещено, равно как в преподавателей, Филча и гостей замка.

Марина Николаевна только вздохнула и попросила домовиков усилить меры безопасности в коридорах. А то какой-нибудь первокурсник выскочит из-за угла и схлопочет мячом в лоб — так и с лестницы улететь можно…

— Ну, они играют, очевидно, — пожала плечами Граббли-Дёрг.

— Да уж, играют… — пробормотала МакГонаггал. — Я вчера видела, как Джордан сшиб мячом Пивза. Этак… в прыжке! Только свистнуло! Хорошо, люстра уцелела…

— Пусть он и не Майкл, но фамилия обязывает, — непонятно для присутствующих произнесла Марина Николаевна.

Часть 14

Зима в этом году наступила рано — снегу навалило по колено, и профессор Спраут радовалась, что успела высадить свои прутики… яблони, вишни, что еще там было. Даже, кажется, парковые розы.

Бегать по снегу — удовольствие ниже среднего, поэтому Марина Николаевна решительно перешла на лыжи. Трансфигурировать их было легче легкого, а уж как приятно оказалось вспомнить юность и пронестись со свистом вокруг стадиона и озера! Жаль, в лесу не покатаешься, там опасно, но и так неплохо.

«Становлюсь заправским моржом!» — подумала она, растопив лед на озере, чтобы можно было проплыть туда-обратно хотя бы метров тридцать, и нырнув. Холода, благодаря согревающим чарам, она не ощущала, но со стороны, наверно, такие заплывы смотрелись эксцентрично.

— Крам тоже осенью плавал, помните? — спросила Грейнджер у однокурсников, когда Финниган, поежившись, поинтересовался, как это мадам Амбридж ухитряется не замерзнуть насмерть.

— Так то осенью, тогда еще лед не встал, — пробормотал он.

Зеркало одобрительно покряхтывало, отображая пускай не красотку, но еще вполне молодую женщину с подтянутой фигурой и прекрасным цветом лица. Для волшебницы тридцать с хвостиком — вообще не возраст, знала Марина Николаевна, так что… жить еще и жить, главное, не распускаться!

Но то были приятные заботы, а имелись еще и неприятные, вроде злосчастного Гарри Поттера. Нет, на занятиях он был не хуже прочих, но вот озабоченность министра прорывалась чуть не в каждом его письме. Фадж точно знал, что Волдеморт — этот их современный Темный лорд — возродился в прошлом году, но старательно изображал страуса, причем такого, который уже бетонный пол клетки головой продолбил.