Изменить размер шрифта - +

    Холмс сдержанно поклонился.

    Она всхлипнула, достала платок и, промокнув глаза, продолжала:

    - Мой младший брат Джеймс пропал вчера при совершенно необъяснимых обстоятельствах, среди бела дня, на глазах троих свидетелей.

    - Как это произошло? Расскажите, пожалуйста, не упуская ни малейших подробностей, - попросил Холмс, устраиваясь поудобнее. Он чуть прикрыл веки, но я успел заметить, как в глазах у него вспыхнул знакомый огонек.

    История, которую мы выслушали, и в самом деле, при всей внешней простоте, выглядела малообъяснимой.

    Джеймс Филимор-младший был единственным братом мисс Филимор, и ему должен был вскоре исполниться двадцать один год. Мать их умерла очень давно, отец, весьма состоятельный человек, воспитывал детей один, но и он, к несчастью, скончался несколько лет назад, назначив мисс Филимор опекуном брата. Большая часть состояния Джеймса-старшего была помещена в фонд и должна была быть поделена между сестрой и братом после того, как мальчик достигнет совершеннолетия.

    К сожалению, Джеймс-младший с детства был довольно странным мальчиком. Особенно это стало заметно после смерти матери. Он был тих и молчалив, не любил играть со сверстниками, зато часто сидел, задумавшись о чем-то, в полной неподвижности и никогда не отвечал на вопрос: "О чем ты думаешь, Джеймс?" В возрасте примерно десяти лет он упросил отца купить ему швейную машинку, якобы заинтересовавшись механикой. Однако затем он увлекся модой, не только мужской, но и женской, выучился шить и кроить, и даже стал сам изобретать новые фасоны. Отец, занятый в последние годы спекуляциями на фондовой бирже, пытался бороться с этим странным и не вполне приличным увлечением сына, но времени на детей у него не хватало, так что Джеймс-младший спокойно занимался своими выкройками. Отец смирился, подарил ему студию в дорогом районе на 34-й стрит, и Джеймс оборудовал ее для своего любимого дела.

    Вскоре Джеймс-старший скоропостижно скончался от апоплексического удара, и молодой человек практически перестал общаться с окружающими. Он выписывал иностранные, главным образом французские, журналы мод, на все деньги, которые получал от сестры, покупал дорогие ткани и даже приобрел несколько манекенов, которые любовно наряжал в собственноручно скроенные и сшитые наряды. Он по-прежнему был неразговорчив, и в те редкие вечера, когда его удавалось вывести в люди, молча сидел в углу, думая о чем-то своем.

    Спутник мисс Филимор - собственно говоря, ее жених Дэвид Хаксли - был чрезвычайно обеспокоен состоянием Джеймса. По его настоянию молодого человека обследовал доктор Паттерсон, старый знакомый Дэвида, и обнаружил тревожные симптомы душевного заболевания. По мнению доктора Паттерсона, Джеймс нуждался в лечении, пусть даже против его воли.

    Мисс Филимор была напугана такой перспективой, но Дэвид убедил ее, что в интересах брата ей следует проявить твердость. После долгой душевной борьбы мисс Филимор согласилась, что следует в судебном порядке продлить опеку над Джеймсом и после его совершеннолетия, после чего направить его в замечательный, обустроенный по последнему слову науки санаторий в Саратоге, в двухстах милях от Нью-Йорка. Джеймса решили заранее не волновать, но все документы, включая свидетельства двух докторов, были подготовлены, и вчера должно было состояться заседание суда. За несколько дней до того мисс Филимор решила все же поговорить с братом и описать ему все выгоды такого решения. Джеймс воспринял новость довольно равнодушно, но Дэвид, узнав о беседе, отчитал мисс Филимор за неосторожность: ведь никак нельзя было предугадать, что решит сделать душевнобольной человек, обеспокоенный грядущими переменами.

    Утром мисс Филимор, Дэвид и доктор Паттерсон подъехали к студии Джеймса. Доктор остался за рулем автомобиля, а мисс Филимор с женихом поднялись наверх.

Быстрый переход