– Не начнет! – рявкнула испанка, резко поворачиваясь лицом к вирусологу. Глаза ее пылали гневом. – Нет у нас больше никакого Феликса, чтоб вы провалились, пьянчуги распоследние!

    – К-как – нет? – вякнул появляющийся следом за приятелем барон. – А… где же он?

    – Украли! – снова заревел Лир.

    – У какой такой… крали? – икнул Хайден и тут до него дошло. – Что-о?!

    – Вот это попадалос… – тихо сказал Аркаша, стремительно трезвея и молча уже наблюдая, как девушка, одной рукой утирая слезы пареньку, второй стаскивает с кровати тонкую простыню, чтобы сделать из нее повязку.

    Барон сжал зубы и посмотрел в глаза вирусологу. Хмель из двух забубённых головушек улетучивался со скоростью выпущенной из лука стрелы.

    – Осел я, Хайд, – наконец выговорил Аркадий. – Надо было думать, что этот гад из лесу так просто не отстанет…

    – Думаете, это он?

    – Он… Ножами швыряется, его коронная фишка, – зло сказал медик, кивая в сторону раненого Лира. – Что же им всем так птичка сдалась, а? – Помолчал, стащил свой красивый жилет и сказал: – Кармен, уложи его в кровать, я сейчас руки помою и займусь. Хайд, ты знаешь, что делать.

    – Знаю. – Уже абсолютно трезвый барон круто развернулся на каблуках и покинул комнату.

    Хоть и пьян был, да слышал, как несчастный парень про дверь и отмычки бормотал. Значит, вор пришел через вход, а не в окно залез… На входе такой бугай, что так просто не проскочишь. Вывод – впустили. А кто именно – вот это мы сейчас у хозяина и спросим…

    Аркаша затянул узел на плече отпрыска лесных князей и сказал, не поворачивая головы:

    – Кармен, сбегай к фургону, пожалуйста, бутыль со спиртом принеси. На рану мне из фляжки хватило, но надо ему еще внутрь дать, чтобы успокоился… Лир, перестань, ты не виноват. Никто тебя за это бить не будет.

    И, обхватив руками голову, уставился в пол. В правом виске дятлом стучала, просыпаясь, знакомая боль.

    «Не сейчас! – повелительно сказал боли медик, и она немного сдала позиции. – Не время в обмороки падать! Растудыть их в кагель, этих местных с их ручонками загребущими! Чуть еще одного не потеряли!»

    Он вспомнил лесного ухаря, чуть не оставившего его без зубов, и прошипел:

    – Ну сволочь… Ну харя смазливая, чтоб тебе гипс в три слоя на причинное место наложили и гирек туда навесили! Попадешься ты мне, нравственный калека, на узкой дорожке, ой попадешься…

    – Аркадий! – В комнату влетела раскрасневшаяся испанка, на лице которой было написано ТАКОЕ, что вздрогнувший вирусолог чуть было не решил, что Хайдена по дороге на первый этаж тихо прирезали… – Аркадий! – чуть не плача простонала девушка. – Фургон! Мой фургон! Его угнали!! Только мула оставили…

    Капитан Дженг, подпрыгивая на облучке, довольно щурился на полную луну, низко висящую над дорогой. Он был не без оснований горд собой. Феникс, спеленутый веревками, как младенец, с заткнутым клювом и для верности посаженый в мешок, уже не трепыхался, молча перекатываясь по полу фургона. Задание выполнено, раскошеливайтесь, ваше величество! Вот он, ваш драгоценный феникс, через пару дней я вам его лично преподнесу… Что касается этой старой развалюхи на колесах – продам за пару золотых тележнику, пусть что хочет с ней делает.