Ильин закивал, как китайский болванчик:

    – Клянусь Гиппократом! Только имя!

    Девушка белозубо улыбнулась, окончательно «добив» и без того прибалдевшего медика, и представилась:

    – Кармен!

    – Электра [1] ? – брякнул Аркадий, расплываясь в восторженной улыбке.

    – Но… Я есть Кармен Идальго де Эспиноса Эстебан Мария у Вальдес Хуан Муан Эскобара!

    – Аркадий! – представился медик, протягивая руку.

    Девушка не обратила на этот жест никакого внимания:

    – Приятно быть познакомиться. А теперь, пор фавор, вы быть так любезны отойти от мой фургон?!

    – Пожалуйста… – Вирусолог шагнул назад, зачарованно провожая взглядом покачивающийся и тающий в пыли купол повозки. – Кармен… Как там дальше-то? А, неважно…

    – Цыганка, – сказал Хайден.

    – Нет, – уверенно покачал головой Аркаша. – Испанка! Или мексиканка, они там тоже по-испански говорят… кака-ая девушка!

    – Вообще-то, сэр, мы хотели найти трактир.

    – Тьфу ты! Хайд, где твое чувство прекрасного?!

    – Когда я так голоден, сэр, мне как-то не до романтики… Так мы идем наконец?

    – Идем, – пожал плечами Ильин. – Тебя ж не переспоришь…

    Поймав на себе издевательский взгляд барона, вирусолог независимо передернул плечами:

    – И вовсе не потому я с тобой соглашаюсь, что она туда поехала! Я, может, тоже есть хочу…

    – Угу.

    – Хайд.

    – Что? – сделал удивленное лицо рыцарь. – Разве я что сказал?

    – Ну тебя… никакой мужской солидарности…

    – Будет вам солидарность, сэр, будет, – щедро пообещал барон. – Но – только после ужина!

    – И на том спасибо… – кисло отозвался Аркаша и, кинув прощально-мечтательный взгляд на исчезающий за пригорком фургон, вздохнул: – Эх, старик! Вот так всегда и бывает – не успел ты ее встретить, как – хоп! – и она ускользает… уходит, даже не обернувшись…

    – Да, – задумчиво сказал Хайден, – уходит. Навсегда…

    – Что? – обернулся вирусолог. – Ты чего?

    – Не знаю. – Что-то зашевелившееся было в душе барона утихло. – Не помню. Но когда-нибудь вспомню…

    Озадаченный странным выражением лица своего спутника, Аркадий открыл было рот, но почему-то промолчал. «Вспомнить-то он вспомнит, – вдруг подумалось медику. – А вот надо ли?»

    …Мешок грузно плюхнулся на землю. Заплатка на его холщовом боку надорвалась, и зерно с тихим шорохом посыпалось в пыль. Аркаша взвыл:

    – Все! С меня хватит!

    – Сэр, успокойтесь. – Хайден с таким же мешком на плечах, согнувшись под тяжестью ноши, медленно дошел до телеги и опустил на нее свой груз. – Осталось всего шесть. Зато хоть согрелись немного.

    – Не могу я больше! – У вирусолога было такое ощущение, что он на собственном горбу волок товарный поезд от Москвы до Одессы без остановок.