Не в силах справиться с телефоном, Амелия отбросила трубку и задыхалась от рыданий, глядя глазами, полными слез и отчаяния, как она раскачивается.

Сердце у него сжалось, он подошел к ней, опустился на колени и поднял ладонями ее личико.

На него уставились наполненные слезами глаза.

– Не… хочу… чтобы… ты… видел… что я… реву.

– Э-э-э… пусть это будет между нами, но я тоже, бывает, реву. – Джонни обнял ее и прижал к себе ее худенькое тельце. – У меня тоже сегодня был еще тот вечерок.

– Но ты же сейчас не плачешь…

– Лучше бы плакал.

Он не отпускал ее, пока не прекратились рыдания. Потом достал платок и дал ей, чтоб она вытерла лицо.

Амелия вытерлась, продолжая в упор глядеть на телефон.

– Я забыла, как это делать. – В голосе ее еще слышались всхлипывания. – Там мама говорит по телефону. А я такая глупая, такая глупая… Я, наверное, такая навсегда останусь.

– Да брось ты, – как можно нежнее возразил Джонни. – Чего ты несешь? С каждым может случиться, Амелия. – Он поднял ее. – Ладно. Кому это ты названивала? И смотри, не вздумай сказать, что это какой-нибудь твой дружок, а то я взбешусь от ревности.

Амелия улыбнулась сквозь слезы и протянула ему клочок бумажки с номером.

– Да что ты, глупенький. Это моя лучшая подружка, Эдит.

– Итак, первое, – начал он ласково, отчетливо произнося каждое слово, – это снять трубку.

Девочка внимательно слушала.

– Я так и сделала.

Джонни прикоснулся к пальчикам, сжимающим блестящую монетку.

– Потом суешь четвертак в большую щель.

– А я думала, пятицентовик.

– Потом набираешь номер.

Улыбка ее стала такой же лучезарной, как в былые дни.

– Можно я теперь все сделаю сама? – попросила Амелия.

Джонни, взъерошил девочке волосы и опустил ее на пол.

Он внимательно смотрел, как ее неверный пальчик сосредоточенно набирает каждую цифру, и в это время услышал, как в его комнате зазвонил телефон.

Миднайт бросился к себе, слыша за спиной голос одного из санитаров из кабинета медперсонала:

– Уже час там названивают, аж телефон дымится.

Должно быть, Лейси. На самом деле Миднайт не ожидал, что после их ссоры она позвонит ему. И однако, как последний влюбленный дурах, он сейчас готов был простить ей что угодно. Ему самому противно стало от собственной прыти. Он бежал как угорелый и, схватив трубку, лез из кожи вон, лишь бы придать голосу степенность:

– Тростиночка…

В трубке раздалось хихиканье, от которого у него волосы встали дыбом и его обдало холодом, словно из окна потянуло сквозняком.

– Нам обоим этого бы хотелось, – послышался зловещий шепот. – Зови меня Купидоном – богом любви.

– Это ты, мразь из «тойоты»?

– И писал тебе тоже я.

– Проваливай ко всем чертям, – бросил трубку Джонни. И тут же пожалел.

Телефон снова зазвонил. Раздались долгие гудки.

У Миднайта мороз пошел по коже. Он поднял трубку.

– Еще раз бросишь трубку, и я сделаю из Лейси котлету, перед тем как убить ее, – зашептал детский голосок андрогинна. Он стал еще холоднее и страшнее.