– А у тебя странные представления об истине, верности и надежности, Тростиночка. Я любил тебя. А ты предпочла Сэма.

Он отдернул руку, и Лейси стала судорожно глотать воздух. Джонни тоже был потрясен.

Пытаясь скрыть свое состояние, он схватил ее чемодан.

Крышка не закрывалась, и он откинул ее и стал уминать набросанное шелковое женское белье – трусики, панталоны с кружевами, лифчики, блузки, нижние рубашки. Шероховатые пальцы, словно напильник, цеплялись за нежный прохладный шелк. От этого он злился еще больше.

Она права – надо быть безумцем, чтоб говорить об их совместной жизни. Но никуда не денешься. Злясь на все и вся, он что есть силы захлопнул крышку и запер замочек, несмотря на упрямо вылезающие изо всех щелей края одежды. На чемодане были колесики; Миднайт со злостью пихнул его ногой, и тот покатил по неровным паркетинам, громыхая, пока не врезался в дверь.

– Ты думаешь собирать вещи Джо или это сделать мне? – резко бросил он Лейси.

– Мы с тобой никуда не поедем. Джонни сжал челюсти.

– Споры ни к чему, милая. Вы поедете, даже если мне придется тащить тебя и Джо волоком. Так что собирай его вещички или брось их. Но я вас здесь не оставлю, чтоб этот подонок прикончил вас за здорово живешь.

– Я сама могу позаботиться о себе.

– Может быть. Но у меня это получится лучше.

– Потому что ты мужчина?

– Потому что я сделаю все, что от меня зависит, чтоб остановить его.

– Нет, Джонни…

Ее возражения были прерваны хрустом сломавшейся за окном ветки и рычанием Нерона. Скрипнула дверь в спальню Джо, оттуда выбежал пес и помчался к входным дверям.

Из своей комнаты вслед за Нероном показался Джо: глаза у него были испуганные, в руках он держал бейсбольную биту.

– Там кто-то есть, – яростным шепотом произнес он.

Джонни дернул Джо за лодыжку и повалил на пол.

– Ложись! – потянул он на пол и Лейси. Оставив их барахтающимися на полу, Миднайт по-пластунски пополз по комнатам, всюду гася свет.

Затем добрался до входной двери и открыл ее, впустив ледяной порыв ветра. Завыла сирена электроохраны, Нерон выскочил наружу и помчался к ограде, продираясь сквозь колючие кусты розария.

Послышался вопль у задней стены сада, из-за увитых розами шпалер. Темная фигура в капюшоне быстро карабкалась по решетке ограды; Нерон с яростным лаем прыгал внизу, пытаясь схватить ее за пятки. Наконец тоненькая фигурка человека в капюшоне добралась до верха высокой ограды и оказалась недосягаемой для пса. Нерон в бессильной злобе рычал внизу.

Миднайт хотел было броситься туда, но Лейси схватила его за руку и буквально повисла на нем. Страх придавал ей силы. Холодный порыв ветра отбросил в сторону пряди ее волос, обнажив бледные щеки.

– Не надо, Джонни, не ходи!

Миднайт остановился. На скулах у него заходили желваки. Что это? Искреннее беспокойство или очередное притворство?

Пальцы Лейси впились в его руку.

– Сэма убили, пока я прислушивалась, – прошептала она.

Сэм. Всегда Сэм. Если ее страх вызвал в нем живой отклик, все пошло прахом от одного упоминания этого ненавистного имени.

Ревность душила Миднайта. Расцепив ее ледяные пальцы, он вырвал руку и бросил на нее нарочито безразличный взгляд.

– Выше нос! Может, тебе повезет, и я подохну тоже.

Лейси снова вцепилась в рукав его белой рубашки и, рыдая, говорила:

– Я люблю тебя.

Джонни, не мигая, уставился на нее.

– Это точно. Ты спала со мной, а вышла замуж за Сэма и выдала моего ребенка за его сына. Ты его хотела увезти завтра.

– Я любила тебя даже после той, последней встречи.