Она с удивлением вскинула брови. Уоррен Белл был одним из ведущих преподавателей искусства в стране.

– Профессор Белл, это честь для меня. – С обвинительным выражением на лице она повернулась к Сэму. – Ты должен был дать нам знать, что приезжает доктор Белл!

– Не ругайте его, мисс Хайден. На самом деле я не предполагал оказаться здесь. Мы с Сэмом договорились о ленче, и он предложил мне зайти сюда. И так как я довольно много слышал о ваших работах, то не мог устоять.

– Профессор Белл собирается организовать выставку современной американской скульптуры в Конгрессе США, – пояснил Сэм. – Я убедил его, что ни одна выставка не будет считаться полной без твоих работ. Так что, как видишь, я отнюдь не настроен против тебя, как ты могла бы подумать.

С насмешливым отчаянием она вскинула руки.

– Сэм, ты абсолютно прав! Монтаж и сборка – это искусство будущего!

Они расхохотались.

– Я притащу Арлин Гетли, чтобы она тут вас поводила, – обратилась она к д-ру Беллу. Арлин Гетли, которой принадлежала небольшая галерея в нижней части города, выступала как ее агент и устроитель.

– В этом нет необходимости. Я лучше предпочитаю бродить одному.

– Как вам угодно. – Она улыбнулась. – И если вам захочется что-то уточнить, прошу вас, обращайтесь ко мне.

Профессор вежливо кивнул и удалился. Нора повернулась к Сэму.

– Ах ты, хорек! – прошептала она. – Ты должен был предупредить меня.

– Я хотел это сделать. Но каждый раз, как я тыкался к тебе, вокруг толпился народ. – Он вытащил трубку из кармана куртки и сунул ее в рот. – Кстати, это правда, что ты собираешься в следующем месяце организовать свою выставку в нью-йоркском «Клей-клубе»?

Она с любопытством взглянула на него.

– Откуда ты это знаешь?

– От Арлин. От кого же еще?

– Арлин иногда слишком много болтает. С выставкой еще ничего не определилось. – Она поискала глазами профессора Белла. – Ты в самом деле считаешь, что он может что-то отобрать?

– Кто знает? Будем держать кулаки. Давно пора, чтобы в Сан-Франциско появился еще один настоящий скульптор кроме Буффано.

– А ты считаешь, что я настоящая, Сэм? – спросила она, и глаза ее внезапно посерьезнели.

– Ты самая настоящая из тех, кто тут есть, – ответил он, тоже становясь серьезным. – И у меня такое ощущение, что Белл согласится со мной.

Она глубоко вдохнула.

– Тогда я буду держать кулаки на обеих руках и на ногах. Оглядывая собравшихся, он улыбнулся.

– Если это сработает, то не имеет смысла прислушиваться к художнику, который утверждает, что подлинное вдохновение можно найти только в марксизме.

Она засмеялась.

– Бедный Сэм, и у тебя есть проблемы, не так ли?

– С чего ты взяла? – насупился он. – После тебя их у меня не бывало.

Она прикоснулась к нему рукой.

– Не потому, что я меньше люблю тебя, Сэм. Просто я выбрала свою судьбу. Кроме завода и студии у меня ни на что больше не остается времени.

– Ты все время в напряжении. Тебе нужно прибегнуть к одному из моих знаменитых способов расслабления.

Она задумчиво посмотрела на него. Никто из них не мог считаться глупцом. А польза была. Она ничего не означала, и она означала все. Таков был мир, в котором им приходилось жить.

– Это было так давно, Сэм, верно?

– Очень давно, – согласился он.