Он бросил прощальный взгляд на город, поднявшись на северо — западный, высочайший, холм. Храмы не были видны: взамен за каменной стеной возвышались кроны деревьев.

Ольт обратил внимание на северную часть горизонта. Увидел людей. Много людей.

Всадники ехали в направлении Эриггвена — спустившись с ближайших гор. Ещё одно изменение истории, усмехнулся Вемкамтамаи. Тот Эриггвен был уничтожен во время войны и никогда не восставал из пепла.

Остановка у стремительной горной речки Талевиары стала самым приятным воспоминанием. Жизнь тянется к воде; у берегов речушки, а также у небольшого озера, которое образовалось на месте возникшей после землетрясения впадины, водилось почти всё, что можно встретить в этих краях. Полоса леса тянулась всего метров на сто в сторону от реки, и здешние звери человека не боялись.

— Естественно, — Фиар указала на изрядно стёршиеся от времени знаки — линии, высеченные на скалах и некогда заполненные ярко — красной краской. — Видишь? Ручаюсь, это охранные знаки. Я слышала, что речка всегда считалась священным местом. Здесь не охотятся, не срубают деревьев, не устраивают жилищ.

— Похоже на то, — Ривллим оглядывал окрестности, наслаждаясь прохладой, исходящей от воды, и необычайно красивым пейзажем. — Какие интересные деревья. Очертаниями — словно люди.

— Говорят, — девушка понизила голос, — здесь жило племя, считавшее, что часть их души заключена в окрестных деревьях, скалах, воде. Эти деревья могут рассказывать самые невероятные истории, могут навевать разнообразные сны. И жестоко мстят тем, кто осмеливается нанести им вред.

— Ты в это веришь? — спросил воин с сомнением в голосе. Тон Фиар вовсе не был похож на то, к чему он привык. Никогда она не говорила о подобных вещах с такой таинственностью.

— Конечно, нет! — девушка расхохоталась и присев у берега, зачерпнула пригоршню воды. — Я выросла из сказок. Но что — то странное в этом месте, не находишь?

Ривллим оглянулся. Деревья словно прислушивались к речам гостей. Показалось даже, что он ощущает внимательный взгляд сотен глаз. Такое ощущение возникает, когда кто — нибудь поблизости упорно думает о тебе.

— В таком случае, лагерь поставим подальше отсюда.

Так они и сделали. Ловить рыбу здесь не возбранялось, и вскоре Ривллим сидел с удочкой в руках у дальнего, более спокойного берега. Фиар посмотрела, хмыкнула и удалилась вверх по течению.

Минут через пятнадцать она вернулась и молча положила на траву двух больших форелей — рыбы были ещё живы, и удержать их было, наверное, нелегко. Увидев такое, Ривллим выронил удочку и молча смотрел, как та уплывает, на потеху рыбам.

— Как ты это делаешь?

Девушка загадочно улыбнулась и развела руками. Ни сейчас, ни в будущем так и удалось увидеть, как она ловит рыбу. Фиар пришлось искупаться: волосы были ещё мокрыми.

А ведь здешняя вода холодна, как лёд.

Вемкамтамаи стоял неведомо где и, сжимая в руке мерно пульсирующий Хрустальный Свет, пытался понять, что происходит.

Он быстро выяснил, куда направились воин с девушкой; трудно было не услышать новости о тех, за кем увязалась вся окрестная нежить. Как пришлая, так и «своя», обитавшая неподалёку. О странных путниках останется добрая память: как не помянуть добрым словом подобное избавление! Местные упыри не имели ни малейшего понятия, что им полагается издыхать от ритуалов и заклинаний, которыми их старались извести местные чародеи.