— Я знаю, о чём ты думаешь, — Фиар взяла в руки арбалет и поразительно ловко взвела его. — Всё это оружие должно быть запрещённым, верно?

— Верно.

— Шалириты охотно используют яд, огонь и проклятия. Они не считают жизнь человека настолько ценной, чтобы так беспокоиться о ней. Людей много. Земли мало. Выживает сильнейший.

— Кто это тебе сказал?

— Один из пленников. Он долго разглагольствовал о том, что «низшие народы» будут стёрты с лица земли; что им, потомкам Шалир, необходимо пространство и богатства природы и всё такое прочее. Оказалось, правда, что скулить и просить о пощаде он умеет так же хорошо, как и низшие народы.

Воин схватил девушку за плечи и повернул лицом к себе.

— Что ты с ним сделала?

— Ничего, — она даже не попыталась вырваться. Лишь рассмеялась. — Просто испугала. Успокойся, сайир. Помни, что это дикари. Страх и сила — вот и всё, во что они верят.

Она осторожно опустила свои ладони поверх ладоней Ривллима, и тот ощутил, как живое тепло вливается в его руки. Фиар пристально смотрела ему в глаза, продолжая улыбаться. В конце концов, она медленно убрала руки и воин — так же неторопливо — убрал свои. Чёрная куртка чуть вздрогнула и вновь оказалась безукоризненно гладкой. Проклятая магия.

— Ты много думаешь обо мне, — задумчиво добавила Фиар другим тоном. — Но в основном ты ошибаешься. Я всегда абсолютно точно знаю, чего хочу.

— Поиграть со смертью?

— Нет, — она взвалила на плечо связку боеприпасов. — Испробовать все эти игрушки. На тех, кто любит их больше всего на свете. Не стой столбом, помоги.

Поблизости от поляны, на которую вела тропинка от Шести Башен, стоял у обочины путевой столб. Некогда посвящённый Хранительнице и её грозной Сестре, он был осквернён и расписан неизвестными путешественникам символами. Надписи были сделаны кровью. Ривллим нахмурился.

— Шалириты, — пояснила девушка. — Кто ж ещё. Надписи во славу их Шалир или подобной мерзости.

— Насмехаешься над богами?

— Никто из богов мне не хозяин, — Фиар повернулась к столбу и плюнула на одну из кровавых надписей. Та сразу же зашипела, повалил едкий дым.

— Прекрати! — воин сделал шаг назад, увлекая Фиар за собой. Над столбом постепенно сгущалось чёрное облачко; резная фигурка на вершине столба приняла облик чудовища — крылатого и многорукого, с женским торсом и головой. Глаза у фигурки зажглись пурпурным сиянием, холод пополз по спине воина.

Добела раскалённой дугой пронёсся над столбом Солнечный Лист, и фигурка упала к ногам девушки, на лету превратившись в пепел. Что — то взревело — сильно, но очень далеко отсюда. Чёрный дым рассеялся, и стало тихо.

— С ума сошла? — воин повернулся к поражённой девушке, держа Лист наготове. — Хорошо, если это не будет стоить нам жизни!

Клинок Листа неожиданно засиял, словно маленькое солнце. Столб почернел и вспыхнул — сильно и жарко, будто пропитанный маслом. Несколько секунд бушевало пламя, и так же внезапно угасло.

Столб остался чистым, не обгоревшим; поверхность его посветлела. Все кровавые надписи и знаки исчезли, как и не было.

Ривллим вложил погасший Лист в ножны, и ножом трижды вырезал на поверхности столба руну, обозначавшую Хранительницу.

Столб засветился и медленно, очень медленно угас. Приложив к нему ладонь, человек ощутил живое тепло. Крохотные ветви показались из трещин и отверстий на теле столба и уверенно потянулись вверх, к солнцу, выпуская молоденькие, клейкие листики.