Убранство комнаты отличалось пышностью, однако для Розали это была только тюрьма. Вышивка, разнообразные букеты цветов, кружевные оборки – все вокруг только раздражало ее. Эта претенциозная английская красивость была весьма далека от изысканной простоты замка д'Анжу.

На маленьком столике возле кровати в оборках и рюшах горела масляная лампа, на другом стояла корзина, полная спелых фруктов. Розали взяла яблоко и надкусила его – оно оказалось сочным и сладким. Розали ела, вспоминая события последних дней.

С той минуты как Гильом оставил ее в цыганском шатре, какие-то люди все время перевозили ее с места на место, обращаясь с ней достаточно хорошо, однако сохраняя полное молчание о том, куда и зачем ее везут.

Бегство было абсолютно невозможно, так как похитители действовали слаженно и быстро.

Часть пути они проделали на корабле, и, когда однажды ночью он причалил к берегу, Розали сразу узнала знакомые запахи английской пристани, воздух Лондона и звуки родной речи. Конечно, она была рада, что ее привезли не куда-нибудь, а именно в Англию, где все было так знакомо.

Судя по суровой тишине, окружавшей ее, Розали заключила, что она находится в доме, расположенном в самой глуши – не было слышно ни стука экипажных колес, ни ржания лошадей, ни чьих-либо голосов. Время от времени она слышала лишь шарканье прислуги за дверью. Она поняла, что им было приказано игнорировать ее настойчивый стук и крики.

– Трусы, – пробормотала она, бросая надкушенное яблоко. – Все вы трусы! У вас не хватает смелости посмотреть мне в глаза и ответить, почему меня держат здесь против моей воли!

Голос ее стал громче, когда в бессильной ярости она воскликнула, обращаясь к запертой двери:

– Я не знаю даже, ночь сейчас или день! Я задыхаюсь здесь. У меня нет ни книг, ни газет… Черт бы вас всех побрал! У меня нет больше сил ждать!

Молчание.

– Я скоро сойду с ума, – прошептала она, сжимая виски и делая несколько глубоких вдохов, чтобы как-то успокоиться.

Расстегнув верхние пуговицы своего закрытого платья цвета лаванды, она легла на постель, закрыла глаза и стала думать о Рэнде.

Где он сейчас? Что делает? Удалось ли ему выведать у Гильома, куда увезли ее?

"Он найдет меня, – говорила она себе. – Он перевернет вверх дном всю Францию и Англию, но найдет меня".

Розали не сомневалась в его любви, в его силе и настойчивости. Она улыбнулась, вспомнив, каков Рэнд в гневе.

Хотя он по-настоящему способен был внушить ей страх, что-то внутри ее всегда заставляло ее восхищаться им в эти минуты, так как сила и ярость напоминали ей о его страсти.

Она вспоминала его смех, и его восхитительную белозубую улыбку, и смелый блеск его глаз. И почувствовала вдруг, что постепенно успокаивается…

– Никто не сможет разлучить нас, – проговорила она. – Ты – моя жизнь, без тебя я ничто. Верни меня к жизни, Рэнд!

Розали повернулась на бок и тихо уснула, прислонившись щекой к подушке.

Когда она наконец открыла глаза, то увидела яркий свет, льющийся из соседней комнаты. Розали быстро встала, но тут же замерла из-за вновь наступившей темноты.

– Зажгите лампу, – раздался вдруг хриплый мужской голос. Розали послушно подкрутила фитиль, больно обжегшись о горячее стекло, и увидела находившегося в комнате незнакомца.

Он был приблизительно вдвое старше ее, высокий и сильный, с бледным лицом и темными с проседью волосами. Глаза его, черные и блестящие, как оникс, в упор смотрели на нее.

– Люси, – произнес он, и голос его задрожал. Розали отерла пот со лба, испуганно глядя на незнакомца.

– Я.., я не Люси, – ответила она.

Мужчина медленно покачал головой.

– Я знаю.