|
Поэтому его задним числом списали по остаточной стоимости, якобы продали за какие-то деньги и уже бегали собирали нужную сумму чтобы внести её на счёт предприятия, когда появился Виктор. Ему-то и втюхали двадцатиметровый катер, который ему одному конечно был велик и не нужен, но с другой стороны, заказывал – получи. И Николаев, внеся в кассу предприятия пятьдесят три тысячи рублей, стал обладателем настоящего корабля, только без вооружения. Зато с полным комплектом радио и навигационной аппаратуры, и дизелем в четыре тысячи лошадиных сил на борту, который мог таскать катер со скоростью в 55 километров в час. Комиссия министерства поймала заводских махинаторов как раз в момент, когда катеру было решено сделать капитальный ремонт, и с него сняли всю внутреннюю обшивку, поменяли двигатель, и собирались приступать к внутренней отделке. Поэтому вид внутри катера был абсолютно непрезентабельный. Всё место занимали доски красного дерева, и прочая отделка, которую ещё предстояло поставить. Чем Виктор и планировал заняться в оставшиеся месяц с небольшим. Просто махать молотком и жужжать дрелью, обшивая каюту, и наводя лоск на свой кораблик, надеясь, что никто про него не вспомнит.
Совсем потеряться не получилось. Пару раз приезжал Судоплатов вместе с Галетом, Дроздовский, или Скворцов, Виктор честно говоря всё время путался как называть того, кто давным-давно потерял свою собственную фамилию. Также навещала Зоя Воскресенская, к которой Виктор ещё с прошлой жизни испытывал глубочайшее уважение. Воскресенская металась по Москве, восстанавливая свою ленинскую Техническую, и временам заезжала чтобы просто передохнуть в тишине паркового местечка. А ещё пришлось несколько раз ездить к Брежневу в Завидово, отвечая на многочисленные вопросы. Причём Брежнева интересовало прежде всего к чему страна пришла в двадцать первом веке, и тщательно что-то записывал в маленький блокнот. Помня о том, что ему ещё предстоит довольно напряжённая учёба, Виктор не сбивал график, бегая по утрам, и тренируясь в собственном саду по вечерам. Временами он чувствовал давление со стороны соседних домов, но списывал всё на негласную охрану, которую мог восстановить Брежнев. Но и сам конечно не расслаблялся, превратив дом в шкатулку с секретом. В один из вечеров, когда он устав возиться с катером, быстро принял душ, и почитав перед сном детектив от братьев Вайнеров «Я следователь», и под утро, когда сон наиболее крепок, был разбужен тревожным мельканием лампы входной сигнализации. Все двери в доме были закрыты, поэтому злоумышленникам, кем бы они не были ещё потребуется время на взлом замков. Поэтому Виктор спокойно оделся, нацепил кобуру с пистолетом, и прихватив кинжал, беззвучно открыл дверь спальни. Судя по звуку, воры, или кто там ещё мог забраться в дом, ковырялись с дверью в гостиную – массивным дубовым сооружением с искусной резьбой, и надёжным немецким замком. Спустившись вниз по узкой боковой лестнице, видимо предназначенной для прислуги, Виктор сквозь приоткрытую дверь из малой гостиной, наблюдал как здоровенный плечистый мужчина в тёмных брюках и тёмной рубашке ковырялся с замком. А второй громила стоял рядом с пистолетом в руке. Он-то и получил первые пули, в плечо, и в ногу, для снижения мобильности. Грохот выстрелов разорвал тишину дома, а второй мужчина, сразу крутанулся на пол, откатываясь в угол, и не жалея патронов, отрыл стрельбу из пистолета по силуэту Виктора. Но магазин быстро опустел, и когда стрелок выдернул запасной магазин из кармашка кобуры, почувствовал, как в висок упёрся ствол. - Слышь, парень, мы только поговорить… - Наговоришься ещё. – Виктор ударил коленом в голову стрелку, опрокидывая его на пол, и только тогда понял, что его тоже зацепили. – Вот суки! – Он сдёрнул ремень, со штанов, и накрепко связал сначала одного, а затем другого, и зажимая рану в левом плече, собрал пистолеты, обыскал нападавших и только после этого подошёл к телефону, стоявшему в прихожей. |
