Поэтому белоснежная Чайка, и пара крепких парней рядом, ситуацию уже никак не могли испортить. Но на следующий день всё опять закрутилось по-новой, когда Виктору позвонили из ГОНа, и попросили забрать новенький Линкольн, который пришёл в качестве подарка от американцев.

Машина была сказочно хороша. Одна из наиболее удачных моделей этой марки, да ещё и со спецотделкой и бронированием по всему кузову. Но конечно на улицах Москвы, лимузин смотрелся предельно вызывающе, что конечно Виктора не радовало, но тут тоже ничего нельзя было поделать. Подарок государственного уровня он мог только принять с благодарностью, что он и сделал, написав большое письмо президенту Никсону, и Перри Басу.

К счастью молодёжь вообще не умеет долго обсуждать одну тему, и уже через месяц о Николаеве разъезжающем на лимузине с охраной только иногда шутили, причём совершенно беззлобно.

Сессию Виктор сдал на одни пятёрки, хотя кое-кто из преподавателей сделал попытку завалить его. Но к этому он отнёсся с юмором, как минимум потому что всё знал, и на все дополнительные вопросы ответил чётко и быстро. Кроме этого, в актив года можно было записать сдачу всех лётных нормативов на Су-24, и внесение этого типа машин в лётную книжку как разрешённого к полётам. Пришлось правда подогнать на аэродром ещё пять топливозаправщиков с керосином, но с учётом того, что весь он уходил на подготовку пилотов, это вообще можно было назвать шефской помощью.

Парни из охраны конечно чуть побухтели по поводу полётов, но Виктор им объяснил, что в воздухе над Москвой появление арабских террористов и израильских диверсантов настолько маловероятно, что этой угрозой можно пренебречь.

Брежнев тоже был не в восторге от полётов Николаева, но понимал, что поводок не должен быть слишком коротким.

К июню 74 года налёт у Виктора был уже больше двухсот часов, что было вполне нормально и для строевого пилота и он никогда не упускал возможность выбраться на аэродром. Тем более что в ЛИИ заканчивали испытания Ми-24 и начались испытания винтолёта (конвертоплана) Ми-30, и сверхмощного вертолёта В-12. Под это дело Виктор договорился пройти обучение полётам на вертолётах, и вообще полазил по винтокрылым машинам на стоянке института.

В реальной истории советский проект конвертоплана загубили постоянные капризы военного ведомства, превратившие разработку летательного аппарата в невнятный долгострой, а позже похоронив его под обломками СССР, но в этой истории Виктор решил не дать армии испортить хорошую машину. Он вообще считал, что опыт создания разных летательных аппаратов, в том числе и странных уродцев типа американского Convair XFY Pogo – экспериментального истребителя вертикального взлета и посадки, только на пользу авиации практической, поскольку решает проблемы, которые только встанут перед авиаконструкторами.

А винтолёт, создаваемый в КБ Миля, уродцем совсем не был и при определённых условиях мог стать отличной заменой вертолёту, так как летал существенно быстрее, дальше и стоил при этом дешевле, что при советских расстояниях дело очень важное.

Со сверхтяжёлым вертолётом вообще была идиотская ситуация, когда от машины отказались заказчики (армия) и уже готовая машина, которая могла стать незаменимым помощником нефтяников, энергетиков и многих других, почему-то вдруг оказалась не нужна, буквально закопав сотни миллионов рублей, потраченных на её создание. За такое дело, вообще стоило бы посадить навсегда и комитет по вооружениям при министерстве обороны, и десяток-другой чиновников, но в этой реальности, когда военные полностью и бесповоротно отказались от В-12, Николаев съездил к председателю правительства, и разложив перед ним фотографии с вертолётом, объяснил, как в текущее время осуществляется доставка сверхкрупных опор линий электропередач, и негабаритных деталей оборудования в районы Крайнего Севера и вообще бездорожья.