«Прямиком на шоссе лучше выйду и по нему обойду станцию. Чего там под вагонами елозить. Крюк, правда, но спешить мне некуда».

Перейдя пустырь, он прошел между похожими друг на друга, как пальцы рук, домиками железнодорожного поселка и свернул на трассу. Сзади, со стороны степи, послышался мерный стук копыт о мерзлую землю.

«Верховые, прислушался Миша, колес не слыхать. И много. Кому бы это быть? Может, табун гонят? Только откуда такому табуну взяться? Не менее, как полсотни коней».

На шоссе было светлее, чем между составами, и студент скоро различил надвигавшуюся на него темную массу всадников. Вот и ее передовой поравнялся с ним.

— Что за человек — отзовись? — не задерживая шага коня, окрикнул он Мишу.

— Из города! Теперь домой иду, — ответил Миша и сам повернулся к верховому, голос которого показался ему знакомым.

Луч карманного электрического фонарика резанул ему глаза.

— Ты, шпингалет? Где тебя черт по ночам носит? По девкам, наверное, шалался?

— Середа! — воскликнул Миша.

— Он самый в полном своем составе! — ответил всадник.

Теперь Миша и сам различал уже черты знакомого лица, надвинутую на правую бровь кубанку, бурку с завернутой назад левой полой и торчащее из-за нее дуло винтовки.

— Куда продвигаешься? — спросил он, идя рядом с конем Середы и придерживаясь рукой за путлище его стремени.

— Не видишь разве, что сотня при полной боевой? Ясно-понятно, в поход выступили. По сполоху, за один день тридцать рядов собрал. Считай, это больше двух взводов! Только с ближних поселков, — хвастался Середа и на Мишу от него несло спиртом. — А еще из Темнолесской да из Бешпагира в ночь подтянутся. Вот и сотня в полном составе! Понял? — Середа подоткнул под колени полы бурки и выпрямился в седле. — Сотня командира Середы! Завтра значок свой разверну, — вот как мы действуем!

— Вьюга-то погиб сегодня, — произнес Миша.

— Каким случаем? — повернулся в седле Середа.

Продолжая идти рядом с конем, Миша коротко рассказал о только что происшедшем. Середа снял кубанку и перекрестился.

— Царство Небесное. На своем боевом посту, значит, лег. Та-а-ак… — протянул он. — Ну, а какое твое теперь намерение? Как плануешь?

— Я к вам хотел идти, на Деминский.

Середа присвистнул.

— От ворот поворот! Дорогие гости, хозяев дома нет. Кладовщик с Андрей Иванычем мне вслед на подводах. По другим колхозам в том же порядке. Не одни казаки снимаются, а иногородние тоже с ними тянут, у кого есть на чем потянуть…

— Что ж, под немцев, значит, а на Россию плевать? — горячо, с досадой выкрикнул Миша.

— Кто тебе говорит — плевать? — озлился и Середа. — Ты пацанок, еще зелен, сер еще не знаешь того, какая она, Россия, есть. До ее ближней границы от нас не менее тысячи верстов будет! Найдется, где развернуться! А отступ? Что ж такого, маневрирование — и только, — щегольнул военным термином Середа. — На войне и не то бывает. Что же касается до немцев, так ты размозгуй по всем пунктам. Немцы йоськиных холуев бьют? Бьют.

— Бьют, да мало, — буркнул Миша.

— Мало, — согласился Середа, — так мы от себя добавим. Так или не так я говорю? Значит, мы не в услужение к немцам идем, а действуем в плане союзников.

— Не по душе мне это, — понуро отозвался Миша.

— Кто говорит — по душе? Думаешь, у меня своей амбиции нет? А как иначе? Душа-то что? Пар — и ничего кроме, а нам полная реализация всего положения требуется.