– А тебя как звать? – спросила девчушка у Ксении.

– Ксения, – ответила Ксюша.

– А меня – Юля, – ответила девчушка, водя черными глазенками по сторонам. Она была хорошенькая забавная и очень похожа на Лилию Станиславовну, и Ксения подумала, что наверное, точно такой Квинт была в детстве. А потом выросла и еще больше похорошела.

Насчет родства Ксения все-таки решила уточнить и спросила у девочки про Квинт:

– Лилия Станиславовна – твоя мама?

Девчушка кивнула.

– Да, – ответила она и отвлеченно посмотрела в небо. Там далеко в вышине самолет нарисовал дугу и улетел. А дуга повисла над солнцем словно одна единственная бровь над горящим огненным глазом.

– Здорово, правда? – восхищенно произнесла она.

Ксения посмотрела.

– Да. Кажется, в этом что-то есть, – сказала, решив таким образом не разочаровывать новую знакомую. Хотя это вряд ли бы получилось, потому что девчушка тут же отвлеклась и забыла про бровь над солнцем.

Она глянула на цветочную клумбу, где из-под снега торчали остатки сухих цветов. Там копошились нахохлившиеся воробьи, и это девчушке не понравилось.

– Кыш! – замахала она руками. – Противные птицы. Все семена цветов разроют и поклюют. Весна придет, а цветов не будет, – объяснила на свои действия и вздохнув, сказала с грустью:

– Скучно тут у нас, правда?

Ксения пожала плечами. Ничего подобного ей в голову не приходило. Более того, тут отовсюду исходит спокойствие, и это больше нравились чем городская суета.

– Знаешь, лично мне тут нравится, – сказала она и заметила как девчушка капризно поджала губы. Ей не понравилось, что у Ксение оказалось свое противоположное мнение.

– А мне – нет. Слоняюсь тут как дура целыми днями, а за ворота Таисия выходить не разрешает, – сказала девчушка, сжимая в руке комочек снега, которым намеревалась запустить в воробьев. Но они больше на клумбу не садились. Тусовались в саду на деревьях, нарушая тишину своим громким чириканьем.

На этот раз Ксения посочувствовала. Возможно, отчасти девчушка была и права. С ее неуемным характером непоседы, пожалуй, и в самом деле скучно вот так целый день слоняться за забором.

– А в школу ты ходишь? Или учишься на дому? – спросила она девчушку.

Юля утвердительно кивнула.

– Да. Куда деваться. Приходится ходить. Костик каждый день возит меня в Москву, а вечером обратно. Но сейчас я приболела и вот уже три дня торчу тут, – девчушка обвела двор грустным взглядом. – Мама заставляет таблетки пить. Так все надоело, – вздохнула она. – Все эти лекарства – такая гадость.

И с этим Ксения была готова согласиться. Лекарства она тоже не любила. Но чтобы не вбивать клин в отношения матери с дочерью, сказала:

– Ну твоя мама врач. Она знает, что надо делать. – Думала, что девочка Юля проявит солидарность, но она проявила характер, сказав:

– Вот пусть сама и пьет. А я так выздоровлю, без ее пилюль. – И тут же повеселевшим заговорческим голосом добавила: – Хочешь, я тебе кое-что покажу? Вон в той комнате у нас, – показала она на окно второго этажа, прямо над комнатой выделенной Ксение для временного проживания. – Пошли, пока Таисия не видит, – схватила она Ксению за руку.

Но сейчас же обе они поняли, что задуманное непоседливой девчушкой придется отложить на неопределенный срок, потому что на веранде появилась Таисия и своей огромной фигурой загородила проход.

Юля рассердилась на нее.

– Ну что ты за мной все ходишь?

Таисия в ответ мыкнула, как будто силясь что-то сказать.