– Устал я что-то…

– Мой бедненький, – проявив притворство Лилия Станиславовна попыталась обнять Костика, но он отвел ее руку, давая понять, что сейчас ему от нее ласки и жалость не нужны. И видя это, Квинт сделалась серьезной. – Ну что такое? Костик, ну успокойся.

Но успокоиться он не мог, да и не хотел.

– Знаешь, надоело все. Пора, наверное, завязывать, – предложил вдруг он.

Такого от Костика слышать еще не приходилось. И Лилия Станиславовна мучительно соображала, почему так резко и внезапно он потерял вкус к деньгам. Неужели всего лишь из-за этой девчонки.

– Не только, – помотал головой Костик. – Эти шлюхи, которые продают нам своих детей за копейки… Они – плохие. И достойны порицания. А мы с тобой? Хорошие? Ведь мы продаем этих же детей, но уже за большие деньги. Мы наживаемся на них.

Лилия Станиславовна не выдержала.

– Кто мы такие, говоришь? Добродетели. Мы даем этим детям хорошую жизнь. Не в нашей убогой стране, а там, где у них может быть все. Знаешь, когда я закончила институт и стала работать гинекологом, ни одной дуре не отказывала в абортах. Старалась помочь…

– Ну и что? – не понял Костик, к чему подруга затеяла этот разговор.

– А то, что каждый аборт – это чья-то оборванная жизнь. А скольких детей выбрасывают в канализацию. На помойки. Родят дома втихаря и выбрасывают. О них кто думает? Кто-то жалеет? Так вот мы с тобой делаем доброе дело. А то, что дорого берем – ерунда. Хороший товар, больших денег стоит.

– А совесть… – только и проговорил Костик, как Лилия Станиславовна властно глянула на него.

– Не забывай в какой стране ты живешь, – напомнила она о том, о чем уже не раз говорила ему. – Зажрался ты, мой милый, потому что у тебя сейчас есть все. Завяжем, и не будет ничего. И вот когда ты будешь нищим, сразу про совесть забудешь.

Костик замолчал и обиженно засопел. Уже давно понял простую вещь: он попал к Лилии Станиславовне под каблук и мнение его ни в счет. Все будет так, как скажет она.

– Спи. Завтра для тебя есть работа, – сказала Квинт и обиженная отвернулась.

Утром он поехал по адресу, который дала ему Лилия Станиславовна. Город этот находился недалеко от Москвы. И довольно не маленький. Там на окраине, в захолустном бараке жила приезжая из Молдавии. Год назад Лилия Станиславовна уговорила эту пьянчужку перебраться из Москвы, где она бомжевала вместе с детьми, в этот город. И даже через своих знакомых помогла с жильем. Теперь бомжиха жила в бараке, хотя и без прописки, но все-таки свое отдельное жилье. И железнодорожная станция рядом. И утром вся семья уезжала, попрошайничать в электричках. Возвращались вечером.

Но в последнее время случилась неприятность. Молдаванка сломала ногу. Оказалось, неудачно спрыгнула с платформы. Может и ничего бы, да детей дома семеро по лавкам. Вот и позвонила она Лилии Станиславовне, попросила помочь деньгами если та сможет.

Денег Лилия Станиславовна не дала, а прислала к молдаванке Костика, который предложил пьянчужке заработать столь необычным способом: продать детей. Молдаванка не раздумывая согласилась и попыталась всучить двоих малышей: мальчика и девочку, регистрации о которых не значилось ни в одном документе.

Костик наметанным глазом осмотрел обоих, но забрал только девятимесячную, светловолосую девчушку. Пьянчужке за нее он дал двадцать тысяч рублей. И та от радости не веря своим глазам, готова была целовать благодетелю руки.

– Вы ко мне приезжайте через полгода, – сказала она, на прощанье поцеловав дочурку в щеку. – Я как раз еще одного рожу, – указала она на свой выпуклый живот.