Мы уже нашли белый крузак и собрались садиться, как Игнат застыл и нехорошо так нахмурился.

— Опять эти… мало им, что ли? — раздражённо буркнул он.

Я обернулся и увидел, что к нам приближается группа знакомых бородачей. Видимо, их тоже отпустили восвояси. Выглядели они не слишком дружелюбно, что заставило меня невольно напрячься. Наш с ними вопрос до сих пор оставался не закрыт.

Я боковым зрением заметил, как Игнат тотчас открыл бардачок и достал оттуда что-то. Что именно, я не видел, но понял, что это был пистолет. И явно не травмат, как тогда у Игоря.

— Сань, не обессудь, но если рыпнутся сейчас — я им на хрен ноги прострелю, — сухо сказал Игнат.

Бородачи приближались стремительно и остановились шагах в пяти от нас. У меня мелькнула мысль, что бычить никто из них не собирался. Они явно чувствовали себя неуютно — хмурились, переглядывались. Наконец, вперёд шагнул тренер Шамиля, фингал которого был делом рук моего тренера.

— Слушай, мужики, мы не за конфликтом, — начал он низким, глуховатым голосом. — Короче, Мага хоть и наш брат, но недостойно себя повёл. Тема мутная была, договорняк делал и гадость всякую принимал. Такое поведение для нашего народа неприемлемо. Это не наш метод, брат. Нам за него стыдно.

За спиной тренера остальные парни молчаливо кивали, опустив головы. Самый молодой из них, который в бою особенно активно рвался на ринг, ниже всех опустил подбородок на грудь. Признавал свою вину.

— Мужики, вы простите нас, что кипиш устроили. Не разобрались сразу, повелись на братское… а когда вся правда открылась — самим стало мерзко. Теперь Мага, как в себя придёт, поедет на родину — на перевоспитание.

Игнат, стоявший рядом, удивлённо посмотрел на меня.

— Вот тебе и поворот. Не ожидал я такого.

— Мы всегда за справедливость были, а этот позор за нами теперь идёт, — добавил тренер. — Не хотим, чтоб думали, что все мы такие, как Мага. Он по беспределу двигался, дурной пример молодёжи показывал.

Слова звучали искренне. Тренер смотрел прямо мне в глаза, и я видел, что для него прийти сюда с извинениями, признать вину своего человека — было не просто непривычно, а крайне трудно. И только за этот поступок этих людей уже можно было уважать.

— Принято, — сказал я спокойно. — Ценю, что пришли и сказали как есть.

— Аналогично. Вопрос закрыт, — добавил Игнат.

Бородачи заметно расслабились, словно гора упала с плеч. Я протянул руку тренеру.

Он с облегчением улыбнулся, крепко пожал мне руку.

— Мир, брат.

Мы обменялись рукопожатиями и с остальными. Они подходили по очереди, сдержанно улыбались. Явно чувствовали облегчение от того, что всё решилось по-человечески, без лишней крови.

Когда последний отошёл, я вдруг вспомнил слова Игната о ресторане.

— Игнат, не будешь против, если я мужиков отпраздновать позову? Места хватит? — спросил я.

— Вообще не вопрос. А места хватит на всех.

Я кивнул и окликнул бородачей, которые уже собрались уходить:

— Слушайте, мы тут решили в ресторан пойти, победу отметить. Поедете с нами? Приглашаю.

Они снова переглянулись, на этот раз с явным удивлением.

— Ты серьёзно, брат? — спросил тренер.

— Абсолютно, — подтвердил я. — Раз уж мы ситуацию разобрали, давайте нормально посидим, пообщаемся. Заодно недопонимания все и оставим там.

— Ну, раз так, тогда мы с удовольствием, — ответил тренер.

Игнат одобрительно хмыкнул:

— Правильно решили, мужики. Лучше за одним столом, чем по разные стороны баррикад. Я девяностые застал — к чему такие тёрки могут привести, в курсе.

— Тогда поехали, — сказал я.