Все сидевшие за столом дружно закивали. Всем было известно, что британский реактор в Селлафилде не только питает систему электроснабжения, но и дает в качестве отхода плутоний, которым доктор Хипуэлл потом начиняет свои боеголовки.

– Тогда за дело взялись израильтяне, – продолжал Хипуэлл. – Сначала одна из диверсионных групп взорвала огромную турбину прямо в Тулоне, еще до ее отправки в Ирак. Диверсия задержала работы на два года. Потом, в 1981 году, когда любимые детища Саддама Осирак‑1 и Осирак‑2 были практически готовы, налетели израильские истребители‑бомбардировщики и разнесли реактор к чертовой матери. Второй реактор Саддаму купить так и не удалось, и через некоторое время он прекратил попытки его приобрести.

– Почему, черт возьми, он сдался? – спросил Гарри Синклэр с другого конца стола.

– Потому что изменил стратегию, – широко улыбаясь, будто ему удалось за полчаса разгадать весь кроссворд из «Таймс», ответил Хипуэлл. – До определенного момента Саддам хотел создать плутониевую бомбу, а потом решил переключиться на урановую. Между прочим, не без некоторого успеха. Но не полного. Тем не менее…

– Я не понял, – прервал докладчика сэр Пол Спрус. – Какая разница между плутониевой и урановой атомными бомбами?

– Урановая проще, – пояснил физик. – Видите ли… цепная реакция может быть осуществлена с различными радиоактивными веществами, но если вам нужна самая простая и в то же время достаточно эффективная бомба, то лучше всего начать с урана. Вот такая простейшая атомная бомба на основе урана и была целью Саддама с 1982 года. Такой бомбы у него еще нет, но он не прекращает попыток и когда‑нибудь добьется успеха.

Сияя, будто ему только что удалось раскрыть все тайны мироздания, доктор Хипуэлл сел. Как и большинство других членов комитета, сэр Пол Спрус все еще недоумевал:

– Если Саддам смог купить уран для разбомбленного реактора, то почему он не может сделать из него бомбу?

Доктор Хипуэлл как будто только и ждал этого вопроса.

– Уран урану рознь, дорогой мой. Интересная штука, этот уран. Очень редкий элемент. Из тысячи тонн урановой руды извлекают кусочек урана размером с сигарную коробку. Желтый кек. Это так называемый естественный уран, главным образом один его изотоп, уран‑238. На таком уране можно запустить промышленный реактор, но бомбу из него не сделаешь. Для этого нужен более легкий изотоп, уран‑235.

– А откуда его берут? – спросил Паксман.

– Оттуда же, из этого желтого кека. В том куске естественного урана размером с сигарную коробу содержится и уран‑235, только его там совсем мало, всего щепотка. Вся чертовщина заключается в том, как его извлечь. Разделение изотопов – дьявольски трудная, сложная, дорогая и медленная операция.

– Но вы сами сказали, что Ирак все же добьется успеха, – заметил Синклэр.

– Добьется, но пока еще не добился, – сказал Хипуэлл. – Известен только один рациональный способ выделения урана‑235 необходимой степени чистоты, а она должна быть не ниже девяноста трех процентов. Много лет назад наши парни, работавшие над Манхэттенским проектом, пробовали несколько методов. Они экспериментировали, понимаете? Эрнест Лоуренс изучал один метод, Роберт Оппенгеймер – другой. В те годы использовали оба метода и в конце концов накопили столько урана‑235, что его хватило на «Малыша». После войны был изобретен метод центрифугирования. Его постепенно совершенствовали, и теперь только он и применяется. Суть его в том, что исходную смесь загружают в центрифугу, которая вращается так быстро, что операцию приходится выполнять в вакууме, иначе подшипники расплавились бы моментально.