Мартин не стал передавать сообщение Иерихона в Эр‑Рияд. Он понимал, что не должен нарушать приказы, но считал, что на месте он лучше Паксмана понимает ситуацию и имеет право сам принимать решения. Той ночью он рисковал, но риск был оправдан, потому что он противопоставлял свое искусство ведения тайных операций искусству тех, кто, по его убеждению, многим уступал ему. Если бы он заметил хотя бы ничтожный намек на то, что переулок находится под наблюдением, он тут же ушел бы, и никто его не увидел бы.

Возможно, Паксман был прав, Иерихона разоблачили и арестовали. Но ведь могло быть и так, что Иерихон лишь сообщил то, что слышал от Саддама Хуссейна своими ушами. Все упиралось в тот миллион долларов, который ЦРУ отказалось платить. Мартин решил сам написать ответ.

Он сообщил, что в связи с началом воздушной войны возник ряд проблем, но в общем события развиваются более или менее по плану и надо просто набраться терпения. Он сообщил, что его последнее письмо было действительно взято и передано, но что он, Иерихон, будучи разумным человеком, должен понимать: миллион долларов – это очень большая сумма, и, прежде чем ее выплатить, нужно проверить информацию, а на это требуется время. В эти тревожные дни Иерихону следует сохранять спокойствие и терпеливо ждать, когда в условленном месте появится новая меловая отметка. Тогда их сотрудничество будет возобновлено.

Днем Мартин спрятал ответ за шатающимся кирпичом в стене рядом с вонючим рвом, который окружал мавзолей в Аадхамийе, а когда стемнело, мелом начертил условный знак на ржавых воротах гаража в Майсуре.

Через двадцать четыре часа меловая отметка исчезла. Каждую ночь Мартин настраивал свой приемник на условленную волну, но Эр‑Рияд молчал. Мартин понимал, что, отдав приказ о возвращении, руководители операции теперь скорее всего просто ждут, когда он перейдет границу. Но Майк Мартин решил еще немного задержаться в Багдаде.

Диего‑Гарсию никак не отнесешь к числу мест, притягивающих к себе толпы туристов. Этот крохотный островок, чуть больше кораллового атолла, входит в состав архипелага Чагос, расположенного на юге Индийского океана. Формально Диего‑Гарсия принадлежит Великобритании, но британцы давным‑давно отдали его в аренду США.

Во время войны в Персидском заливе этот затерянный островок стал базой для 4300‑го авиакрыла бомбардировочной авиации ВВС США, укомплектованного «летающими крепостями» Б‑52.

Летающие крепости были старейшими ветеранами войны. Они состояли на вооружении ВВС США больше тридцати лет, из которых не один год составляли костяк американской стратегической авиации (штаб‑квартира которой находилась в Омахе, штат Небраска). В те годы летающие мастодонты, напичканные термоядерными бомбами, день и ночь кружили возле границ советской империи. Старые бомбардировщики оставались грозной силой. Во время войны в Персидском заливе эти устаревшие самолеты посеяли настоящую панику в частях так называемой элитной Республиканской гвардии, окопавшейся в пустынях южного Кувейта. Если эта элита иракской армии при наступлении наземных войск коалиции вылезала из нор с поднятыми руками, то в этом была немалая заслуга Б‑52, круглосуточно бомбивших позиции гвардейцев.

В войне участвовали только восемьдесят таких бомбардировщиков, но их грузоподъемность и бомбовая нагрузка настолько велики, что они успели сбросить 26 000 тонн бомб, то есть сорок процентов всего тоннажа авиабомб, сброшенных на Ирак в течение всей войны.

Летающая крепость настолько огромна, что у стоящей на земле машины гигантские крылья, каждое из которых несет по две пары двигателей J‑57, прогибаются и свисают к земле. Если Б‑52 взлетает с полной нагрузкой, то сначала поднимаются в воздух крылья. Какое‑то время они располагаются даже выше тяжелого фюзеляжа самолета; со стороны может показаться, что летающая крепость, как чайка, машет крыльями.