– Если вас это устраивает, – уточнила секретарша с дежурной вежливостью.

Эдди заставляет себя улыбаться, пытается сохранить достоинство.

– Было бы идеально, – отвечает он.

Это слово подходит как нельзя лучше. Он падает, и его падение почти идеально. Сегодня мелкий управляющий местной компании даже не счел нужным позвонить ему и предупредить о своем отсутствии. Имя Эдуара Бауэра больше ничего не значит. Он давно уже перестал считать письма, сообщения и звонки, на которые не получил ответа. Кому теперь есть дело до его времени? До его жизни?

Это удар в живот, и нанесен он тому, кто и так едва держится на ногах. И пустота. Пустота вместо того головокружительного часа, которого ему хватило бы, чтобы убедить, доказать, выиграть. И наконец заключить контракт. Других планов у него нет, ни одной зацепки. Он нащупывает в кармане деньги, полученные от Лоретты. Сначала он отказывался их брать – предыдущий конверт она дала ему три дня назад, и в нем было много, – но она настояла. Он думает: а что, если она предчувствовала очередное его унижение?

В ресторане тихо. Почти три часа дня, два столика заняты – женщины допивают кофе, трое мужчин у бара молча пьют, уставившись в экран на стене. Новостной канал: война, засуха, инфляция, нехватка рабочей силы… «Молодежь работать не хочет, – жалуется ландшафтный дизайнер, – они теперь носятся со своим психическим здоровьем. – Он показывает пальцами кавычки, чтобы любому стало понятно: вот что лично он думает о «психическом здоровье». – Не желают начинать работу с утра пораньше, чуть что – берут больничный, увольняются, стоит сделать замечание, такие неженки, а я вот не могу все бросить, даже если поясница отваливается, не могу уволиться, если клиент недоволен! Я не могу позволить себе такой роскоши, кто-то должен управлять самолетом. Особенно если этот самолет – все, что у тебя есть».

Эдди охвачен состраданием и тревогой. Он везде узнаёт соратников по несчастью, их ярость, отчаяние, одиночество, измотанность. Это его руки сжимаются в бессильном гневе, его горло перехватывает от сдержанных слез, его губы пытаются не произносить ужасные слова.

– Пиво?

– Виски безо льда.

Несколько месяцев назад он был у врача – во всем теле не прекращались ужасные боли, он думал, это что-то серьезное. Врач поставил диагноз – сильный стресс, выписал антидепрессанты, дал контакты психолога. Эдди выбросил все, и рецепт, и листок с контактами. Смешно! Разве можно пойти к незнакомому человеку и вывалить ему свои тайны? Рассказать, что он все потерял по собственной небрежности, глупости, наивности? Бередить старые раны – такое лечение вы предлагаете?

– Вам станет легче, если вы поделитесь своими переживаниями. Беседы с психологом конфиденциальны. Лекарства тоже помогают. Боль утихнет, и вы сможете более отчетливо увидеть всю картину.

Сил спорить у него не было. Если человек, который десять лет учился, не способен понять, в чем дело, значит, надеяться больше не на что. Он единственный пилот в кабине самолета, и, если так пойдет дальше, значит, не сегодня завтра он разобьется.

Он идет в дальний угол, подальше от остальных. Залпом осушает стакан. Виски ему никогда особо не нравился, но одно из его достоинств он признает – быстро ударяет в голову. Как будто затрещину получил. Его мозг и так перегрет, странно, что ему захотелось обжечь его еще и алкоголем, но другого способа избавиться от мыслей, крутившихся в голове, он не знает. Больше всего ему нравится не первый момент, когда нейроны будто получают удар электрошокером, а наступающее позже онемение, когда мысли становятся вязкими.