Спорно, мы же едва не поцеловались, но кто его знает, что там у неё в голове?

— Как всё сложно, — ещё больше удивилась Света.

Вздохнул, потому что она смотрела на это со стороны, а я всё испытывал на себе.

— Мне не рассказывай. Отлично понимаю, что всё, в принципе, в рамках подростковой влюблённости. Но решиться и попробовать объясниться с Ядвигой... Не могу. Если у нас всё взаимно, то скоро я об этом узнаю, так или иначе. А если нет... Ну, предпочту ещё какое-то время пребывать в иллюзиях и самообмане.

Света улыбнулась и скрестила руки на груди.

— А если девочка ждёт, что ты с ней поговоришь?

Я хмыкнул.

— Во-первых, мой опыт как раз говорит не гнать лошадей. Если она сама не разобралась в своих эмоциях, то подобного разговора боится ещё больше, чем я. Это же нарушит статус-кво, придётся что-то менять, объявлять меня официальным парнем, или типа того. Перемены — это всегда страшно. А мне пока по статусу не положено её парнем быть. Для неё это могут быть не просто заморочки, а вполне весомая причина мне отказать. Понимаешь?

Света задумалась и кивнула.

— Резонно. Ещё могут быть и их внутренние семейные причины, о которых мы не знаем.

Киваю.

— Вот-вот. А во-вторых, ты думаешь, я не пытаюсь с ней сблизиться?

Светлана хмыкнула.

— Поняла. Тогда у меня другой вопрос. Что у тебя с Катериной Остроговой?

Отрицательно качаю головой.

— Ничего, — задумавшись, добавляю. — Дружба и, может быть, лёгкий флирт. Я не ищу с ней встречи, но порой мы друг на друга натыкаемся.

— Со стороны это выглядит иначе, — покачала головой женщина.

Развёл руками, как бы извиняясь.

— Я, насколько помню, рамок дружелюбной симпатии не переступал. И не переступлю. А если девушка меня неправильно поймёт... Придётся приносить извинения, но обманывать её я не буду.

Не объяснять же мне, что меня с ней связывает не настоящее, а не случившееся, надеюсь, будущее.

— Про танцы с Успенской, полагаю, тоже можно не спрашивать? — ехидно улыбнулась Светлана.

Ох, женщины, лишь бы посплетничать.

— Да, ты права, можно не спрашивать, — киваю и залпом допиваю вино.

— Хорошо, — Света повторяет за мной. — Спасибо за...

— Света, есть важный момент.

Она останавливается, вопросительно глядя на меня. Простейшим заклинанием проверяю, что нас не слышат.

— Ты понимаешь, что я убью Аню? Не потому, что хочу, а потому что не имею выбора?

Глава рода удивилась.

— Что-то случилось? Она выглядела...

— Ничего, если не считать порки прямо на этом столе, — киваю на рабочее место.

Света даже подскакивает, удивлённо оглядываясь.

— Она себя не контролирует. А я не смогу давать ей то, чего она хочет, всё время. Если у нас что-то получится с Ядвигой, все эти игры закончатся, понимаешь? И тогда Аня всё расскажет следующему красавчику, что будет её пороть.

Моя собеседница вздохнула.

— Не расскажет. Ты — особенный.

Удивляюсь.

— Чем это?

— Ты её не хочешь, — пожимает плечами Света, глядя мне прямо в глаза. — Все, кто был до тебя, желали её, как женщину. Тебе она безразлична...

— Она мне противна, если откровенно, — поморщился.

— Тем более. Ты даёшь ей настоящее наказание. Никто другой ей этого не даст. И она отлично понимает, что это не продлится вечно, потому и хочет получить как можно больше пока есть возможность.

Я хмуро покачал головой:

— Пока не убедила.

— Дима! Просто поверь. Я хорошо её знаю.

Киваю. Не потому, что поверил, а потому что понял: мне её не переубедить.