Киваю, одновременно отмахиваясь, как от назойливой мухи.

— Мне всё это известно, конечно же. Всё предусмотрено.

Парень покосился на Мишу, в поисках поддержки, возможно, но брат сохранял спокойствие и молчал. Пригорный не хочет говорить о своей маленькой проблеме.

— Да, я готов взять на себя обязанности тактика, — озвучивает согласие Витя. — И сделать всё от меня зависящее для победы.

— Отлично! Вообще, по уму, нужно что-то вроде вступительного испытания… — Миша выразительно на меня посмотрел, естественно, так, чтобы Пригорный это заметил. — Но поскольку рекомендацию дал мой брат, считай, что я тебе доверяю. Ты ещё учишься или уже служишь?

Вите стало неудобно, ведь про свою проблему он ещё не сказал, а я уже развожу бурную деятельность.

— Эм… Ещё нет, сейчас я поступаю в учебку…

Не удержался, улыбнулся. Ностальгией повеяло, сам помню, как поступал в учебную часть. Как же давно это было.

— Так это отлично! — не даю я ему закончить. — Впишем тебе командировку! Если я ничего не путаю, участие в военных играх поощряется. Разве что команда не должна показывать самые паршивые результаты, конечно. Миша, я прав?

Тот кивает, а Витя, наконец, прерывает меня.

— Эм… Барон. Есть одна проблема.

Выражаю недоумение, а затем вопросительное нетерпение, ожидая, пока он озвучит свою проблему, наконец.

— У меня произошёл конфликт с графом Смирновым. Алексей пошёл на серьёзные меры и добился испытания кровью.

Я вопросительно смотрю на брата.

— Что-то вроде дуэли, — отвечает Миша. — Подтверждение своих навыков и умений. Нюанс в том, что во время такой дуэли можно серьёзно покалечить противника, а то и убить. И не получить за это наказания, если не считать выговора. Такие у армейцев правила.

Выражаю некоторое удивление.

— Ты мне раньше не рассказывал.

— Нечасто к этому прибегают, — пожал плечами брат.

— Ясно. И ты, Виталий, считаешь, что тебя могут покалечить?

Пригорный вздохнул, признавая:

— Скорее убьют.

Я совсем некультурно присвистнул.

— Такую серьёзную обиду ты Смирнову нанёс?

— Достаточную, — подтвердил Виталий.

Значит, рассказывать про свои косяки не хочет. Можно его понять, кто я ему, чтобы признаваться в таких вещах? Этот момент я ему всё равно припомню.

Перевожу взгляд на Михаила.

— Ты знал об этом?

Тот пожимает плечами:

— Без подробностей.

Хмыкаю.

— Допустим. И что? Если я, например, не хочу, чтобы нашего нового знакомого калечили или, тем более, убивали? Как я могу на всю эту ситуацию повлиять?

— Дать Виталию протекцию и говорить от его лица. Либо разрешить спор без доведения до дуэли, либо заменить Виталия на дуэли, самостоятельно или выставив своего бойца.

Задумчиво киваю.

— Понятно, всё, как у нас, только называется иначе. Но хочет ли господин Пригорный моей протекции?

Вопрос, естественно, обращён уже к самому Вите. Будущий офицер несколько секунд взвешивает что-то в уме, а затем решается.

— Господин барон. Я прошу вас оказать мне протекцию в связи с конфликтом между мной и графом Смирновым.

И вот смотрю я на господина Пригорного и думаю. Не изображаю размышления, а реально думаю. Какое он на меня впечатление произвёл? Да так себе, информация в досье подтвердилась. Вести себя скромно не умеет, нарывается. Впрочем, нечасто, только в ответ на провокацию. На горло гордости наступить всё же сумел и, несмотря на негативное впечатление, попросить меня о протекции решился.