— А ты точно заслужил? — поддел я, прищурившись. Мы привыкли друг друга подтрунивать — без обид, по-дружески.

— Ещё как, — многозначительно усмехнулся Гоша, поглаживая гладко выбритый подбородок.

— Ну? Что ты там опять натворил? Цех по производству палёных джинсов открыл? Или второй катран в подвале ресторана запустил?

— Лучше, — ухмыльнулся он.

— Да неужто? — я вскинул бровь. — Вот это уже интригует.

— Я… — Гоша выдохнул, как перед прыжком с трамплина. — Женюсь.

— Ого! — я не сдержал искреннего удивления и хлопнул друга по плечу. — Вот это да! Поздравляю! — Я скользнул взглядом в сторону Насти, что сидела неподалёку. — А ты, девонька, опоздала… Цветочек-то уже сорван.

— Да, — кивнул Гоша, лицо его на миг омрачилось. — После того, как не стало моей дочери, я долго один был. Тяжко одному, Андрей. Вот и решился…

— Кто она? — поинтересовался я. — Почему не привёл с собой?

— Так я и привёл, — хитро оскалился он. — Она здесь.

— Да? — Я окинул зал взглядом, пытаясь угадать. В голове сложился образ: дама дородная, лет за сорок…

— Настя! Иди-ка к нам! — громко позвал Гоша.

К столику подлетела молоденькая Настя, в глазах — нежность и чуть заметное волнение.

— Да, любимый? — ласково сказала она, сев рядом.

— Ты?.. Вы?.. — я едва не поперхнулся. — Ну ни фига себе! Да вы, оказывается, молодцы! Рад за вас, честно. Свет! — окликнул я жену. — Ты знала?

— Конечно, — улыбнулась Света.

— И молчала?

— Хотела сегодня рассказать.

Я снова повернулся к Гоше и Насте:

— Ну что ж, поздравляю вас!

— С чем? — удивлённо спросила девушка.

— Ну как с чем — с…

Гоша мягко поднял руку, прервав меня, подмигнул и прошептал:

— Погоди, сейчас всё будет.

Он поднялся, махнул человеку за бобинником на приступке сцены. Музыка стихла. В зале стало непривычно тихо.

— Друзья! — торжественно начал Гоша, немного смущаясь, первый раз видел, что Индия краснеет. — Вот-вот наступит Новый год. Новое время. И я хочу, чтобы он начался с самого главного.

Он опустился на одно колено, достал из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку, открыл — там сверкнуло кольцо.

— Настя… любимая моя… выйдешь за меня?

Настя, будто окаменев, прижала руки к груди. Глаза — блестели, а щечки зарделись.

— Да! — выдохнула она, почти шёпотом, но так, что услышали все.

— Да! — подхватили мы хором.

Зал взорвался аплодисментами, бокалы звякнули, музыка снова пошла — теперь уже под другой более веселый мотив. Настоящий праздник начался.

Я поднял бокал шампанского ровно в тот самый миг, когда по телевизору зазвучал торжественный бой курантов. Постучал вилкой по хрусталю:

— Друзья! Наливаем, мужчины ухаживают за дамами.

Началась суета, а потом снова все стихло. В эту секунду казалось, что даже гирлянды замирают в ожидании. Новый год вступал в свои права.

Бам-бааам… Бааам-бам… Ба-бам-бам…

Из телевизора неслись торжественные переливы Спасской башни — предвестники полуночи.

— У всех налито? — суетился Тоха и носился вдоль стола, с бутылкой «Советского».

— У Светы пусто! — махнул я ему. — И молчит сидит.

Но жена, сидевшая рядом, мягко прикрыла ладонью свой фужер, чтобы никто не наливал. А потом вместо шампанского плеснула туда яблочный сок из графинчика.