Реми открыл было рот, чтобы горячо опровергнуть слова Волка, но поперхнулся еще несказанными словами, вспомнив, как Габриэль однажды говорила ему нечто очень похожее. «Вы требуете слишком многого ото всех, Реми». Ее голубые глаза печально смотрели на него. «В том числе и от себя самого». Воспоминание ввергло его в смятение. Реми упорно пытался выкинуть его из головы, а Волк тем временем продолжал бушевать.

— Вы рассказываете мне, как любите Габриэль Шене, какая она красивая, обворожительная, безупречная, как недосягаема для вас. Потом мы добираемся до Парижа, и вы обнаруживаете, что она вовсе, не настолько безупречна, что она стала куртизанкой. Ваше сердце разбито.

— Я переступил через это… — попытался прервать его Реми.

— Нет, никуда вы не переступили. Вы все еще хотите, чтобы она была безупречной для вас.

— Все, чего я хочу, чтобы она верила мне. Любила меня.

— А вы думаете, этого нет? — Волк закатил глаза от негодования. — С тех пор, как вы возвратились в Париж, вы видели от нее только любовь. Помните ночь маскарада, когда мадемуазель Габриэль рискнула всем — своими собственными интересами, своими честолюбивыми планами, да что там говорить, самой жизнью своей, — чтобы тайком провести вас к вашему королю? Помните, как в коридоре Лувра она прошептала мне что-то на ухо?

— Да, помню, — признался Реми.

— Знаете, что она прошептала тогда? Она прошептала: «Позаботьтесь о нем, верный Волк. Берегите нашего капитана». И она всегда пыталась уберечь вас. Почему она принесла этот скверный амулет и обманом надела на вас? Потому что не знала, как это опасно. Потому что думала, будто защищает вас. Почему она взяла то кольцо от Темной Королевы и заключила договор с женщиной, чьей силы она боится? Опять же она пыталась защитить вас! Мадемуазель Габриэль пойдет на все, лишь бы с вами ничего не случилось, рискнет всем, даже собственной жизнью.

— И я бы пожертвовал жизнью ради нее, но…

— Верно, а вот пожертвовали бы вы ради нее своей честью? — Пытливые зеленые глаза Волка неприятно буравили его душу. — А она бы пожертвовала. Или вы считаете, что у нее вообще нет чести?

— Прекрати, ничего такого я вовсе не считаю.

— Я рад, потому что иначе я действительно вынужден был бы ударить вас. — Волк немного поостыл и продолжал уже более спокойно: — Я знаю, вы спасете мадемуазель Габриэль, потому что вы — герой и именно так поступают герои. Но потом-то что? Вы умчитесь на своем коне прочь из ее жизни, потому что она разочаровала вас, потому что она помешала вам спасти вашего короля. Вы продолжите искать способ исполнить свой долг. Вот только по мне, так все эти короли, эти благородные порывы, даже королевства — все, в конечном счете, превращается в ничто. Только любовь выдерживает испытание временем, а вам выпал шанс быть любимым. Мало кому из людей достается познать такое. Вот меня, например, никогда… — Он прервался, и тень пробежала по его лицу. Голос его чуть дрогнул, когда он продолжил: — Если вы позволите этой любви ускользнуть у вас из рук, тогда мне ясно, как божий день, что я впустую тратил свое время все эти три года. Поскольку я следовал повсюду не за великим Бичом, а за великим кретином.

Волк развернулся на пятках и пошел прочь. Реми ожидал, что юноша вскочит на лошадь и просто уедет. Но Мартин уселся на берегу пруда и стал печально смотреть на воду. Воцарившаяся тишина была настолько тягостной, что Реми показалось, будто вокруг умерли все звуки. Далее трава не шелестела под дуновением ветерка, и лошади не шевелились. Он чувствовал, как запылало его лицо, на сей раз не от гнева, а от стыда.