— Книга существует, Мири. И она у вашего зятя. Я настолько убежден в этом, что готов послать к нему посредника. Предложите ему свободу Габриэль в обмен на то, что он приедет один и отдаст книгу. Вы можете помочь облегчить наш обмен.

— Я? — Мири посмотрела на него так, как если бы он потерял рассудок.

— Граф способен уничтожить любого из моих людей при малейшем приближении, прежде чем тому удастся доставить мое предложение. Но я знаю, что у вас есть необычные способы держать друг друга в курсе ваших дел. Как-то я сбил одну из птиц, которых вы заколдовываете, превращая в письмоносцев.

— Не заколдовываем, а учим, — с негодованием поправила Симона Мири. — Птицы обладают замечательным умом, они много умнее, чем некоторые мужчины, которых я встречала.

Ее направленная колкость не прошла незаметной для Симона, но он намеренно не обратил на это внимания.

— Пошлите записку графу. Передайте ему мое предложение.

Однако Мири уже отрицательно качала головой.

— Но вы же желали как-то помочь своей сестре, разве нет?

— Вы ждете от меня, что я стану спасать одну сестру, разбив сердце другой? — Девушка с упреком посмотрела на него. — Ренар — муж Арианн. Она обожает его.

— Передо мной не стоит задача уничтожить ни Габриэль, ни графа, а только получить в мои руки эту книгу и убедиться, что она сожжена. — Симон проявил крайнюю осторожность, чтобы не встретиться взглядом с Мири.

— Ты ждешь, что я поверю тебе?

— У вас небольшой выбор. Совсем нет выбора, если вы хотите спасти вашу сестру. Сомневаюсь, что Габриэль окажется способна достойно защитить себя на суде.

— Поскольку ты в этом совершенно не заинтересован.

Симон избежал ее обвиняющего взгляда, отойдя к окну. По двору гостиницы взад-вперед метался друг Мирибель, Мартин Ле Луп. Ни дать ни взять волк. «Покорный ручной волк», — презрительно подумал Симон. Ждет, как ему и приказала Мири. Симон никогда не позволил бы девчонке получить такую власть над собой. Она подошла вслед за ним к окну. Весь гнев исчез из ее глаз, но она словно погрузилась в глубокое горе.

— Меня предостерегали насчет тебя, Симон. Не раз и не два. Моя семья, Мартин, даже мой кот. Моя голова предупреждает меня не доверять тебе. И все же мое сердце продолжает искать того, кого я разглядела в тебе когда-то давно. Кого-то много добрее, мягче и сострадательнее мужчины, которого я вижу перед собой сегодня. — Мири горестно вздохнула. — Я ни секунды не верю, что у моего зятя есть та дьявольская книга, которую ты ищешь, но я сообщу ему о твоем предложении. Но знай, Симон Аристид: если по твоей вине с Габриэль или Ренаром что-то случится, я никогда не смогу простить тебе этого. Ты когда-то сказал мне, что я не научилась ненавидеть. Пожалуйста, сделай так, чтобы не ты преподал мне первый урок ненависти.

Симон неподвижно смотрел в окно. Когда он обернулся, чтобы как-то отреагировать на ее слова, она уже ушла, и только тонкий нежный аромат еще витал в комнате. Мирибель Шене так и не перестала удивлять его. Она ни в коем случае не была глупышкой, но в мире, погруженном в злобу и вероломство, она по-прежнему искала только хорошее, боролась за право верить лучшему в каждом, даже в нем.

«…Я не научилась ненавидеть. Пожалуйста, сделай так, чтобы не ты преподал мне первый урок ненависти».

Симон в отчаянии опустил голову, понимая, что никогда не сможет внять ее мольбе. Он был охотником на ведьм. Она происходила из семьи ведьм.

Он был обречен стать ее учителем.

Реми промчался через ворота города и галопом унесся прочь, не в силах выносить шум, грязь и сутолоку Парижа. В голове и груди все гудело, и ему необходимо было вырваться из города, чтобы глотнуть свежего воздуха, отдышаться, начать снова думать и планировать, что делать дальше.