Реми схватил ее за запястья и резко оттолкнул.

— Какая теперь разница, могу я это представить или не могу? Результат один. Ты встала между мной и моим королем.

— Не… не понимаю. О чем ты?

Реми с горечью посмотрел на нее.

— Не понимаешь? Я поклялся своей королеве, когда она лежала при смерти, присмотреть за ее сыном. Мне не удалось это в ночь накануне Дня святого Варфоломея. Целых три года я ждал дня, когда сумею восстановить свою честь, помогая своему королю скрыться от его врагов. После стольких мучений я нахожу такую возможность. И теперь вынужден послать все к чертям, потому что обязан спасать тебя вместо него.

Габриэль отпрянула от него с такой силой, как если бы Реми со всего маху ударил ее. Она поняла, что мучает его.

— Боже мой! Так вот из-за чего ты так злишься на меня! Я угадала, не правда ли? Не из-за моей лжи, а из-за того, что я помешала тебе исполнить твой… твой драгоценный долг.

— Ты не понимаешь. И никогда не понимала. Я почти всего лишился в ту ночь, накануне Дня святого Варфоломея. Только моя честь, мой долг остались мне.

— Я-то думала, у тебя есть я. — Ей удалось сдержать дрожь в голосе.

— Я тоже так думал. Но, очевидно, я ошибался. Возможно, я и обладал твоим телом, Габриэль, но не думаю, по мне удалось завоевать твою душу. В ту грозовую ночь я заподозрил неладное, что ты что-то утаила от меня. Я старался, как мог, чтобы дать тебе возможность сказать мне правду. Старался до тех пор, пока не почувствовал себя виноватым из-за того, что давлю на тебя. — Он ожесточенно усмехнулся. — Тогда я сказал себе: «Если ты любишь женщину, ей-богу, ты обязан доверять ей. Разве существует любовь без доверия?» И все это время ты смотрела мне прямо в глаза и продолжала лгать. Ты даже позволяла мне любить себя, притворяясь, что ничего дурного не происходит.

— Если тебя волнует Наварра, не трать свои нервы, — заговорила она, собрав всю свою гордость, которая долго служила ей броней. — Ты можешь идти и спасать его с моего благословения. У тебя нет никаких обязательств передо мной. Я сумею постоять за себя. Я достаточно долго справлялась с этим своими силами.

— Мы обручены, Габриэль. Или это тоже вылетело у тебя из головы? Полагаю, я знаю, в чем состоит мой первейший долг.

— Послушай, Николя Реми, я никогда не буду долгом, ни для кого из мужчин. Что касается нашей помолвки, я полностью освобождаю тебя от обязательств передо мной. Мы с самого начала были довольно безнадежной парой. Куртизанка без всякой чести и солдат, для которого честь превыше всего.

Гордо выпрямив голову, она отошла от него на другой конец комнаты, скрывая за надменностью дикую боль, пронзившую ее, и надежду, что он двинется за ней, схватит в охапку и бурно потребует прекратить молоть всякую чепуху. Но он даже не пошевелился. И молчал до тех пор, пока охранник не распахнул настежь дверь, чтобы объявить им, что их время истекло. Реми шагнул за охранником. Возле Габриэль он задержался.

— Я вернусь за тобой. Хоть раз в жизни прояви немного благоразумия и не делай ничего, чтобы спровоцировать их. Продержись до тех пор, пока я не вызволю тебя отсюда.

— Разве вы не слышали, что я вам сказала, сударь? — возмутилась Габриэль. — Я не нуждаюсь в вашей помощи. Я не желаю помощи от вас.

— Я прекрасно слышал тебя, но, как бы там ни было, я вытащу тебя отсюда, чтобы вернуть тебя и Мири благополучно домой, на остров Фэр, как и обещал.

— А затем?

Он не ответил, только крепко стиснул зубы, когда вышел за охранником из комнаты.