— Прискорбно, но я стою перед необходимостью задержать вас здесь, мадемуазель Шене. Боюсь, имеется достаточно свидетельств того, что вы практиковали колдовство, и нужно назначать суд над вами.

— Симон, нет! — воскликнула Мири.

Он никак не отреагировал на возглас Мири, обращаясь только к Габриэль.

— Суд над вами состоится… скажем, через две недели. Думаю, вам этого будет достаточно, чтобы подготовиться к защите.

Габриэль не следила за его словами. Она не спускала умоляющих глаз с Реми. Но теперь уже Николя не в силах был встретиться с ней взглядом. Бледный, понурый, он оцепенело разглядывал кольцо Темной Королевы и проклятые медальоны.

Зловещие амулеты Касс больше не имели власти над Реми, подумала Габриэль. И все это сотворила она, своей собственной дурацкой ложью.

Аристид оказался милосерднее, чем Габриэль могла ожидать. Он не стал немедленно отправлять ее в заточение, где ей предстояло провести время до суда. Охотник на ведьм был даже добр настолько, что разрешил ей немного побыть наедине с Реми в небольшой отдельной комнате, недвусмысленно дав понять, что пресечет любую попытку к бегству.

У дверей и окон комнаты поставили охрану. Габриэль опасалась, как бы Реми не вздумал попытаться освободить ее прямо отсюда, несмотря ни на что. Но внутренняя борьба, казалось, высосала из Бича всю энергию. Он напоминал человека, у которого выбили почву из-под ног и который не в силах справиться с последствиями этого потрясения. Реми даже не возразил, когда Симон потребовал, чтобы он сдал шпагу, прежде чем останется наедине с Габриэль.

Девушка вышагивала перед окнами комнаты, обхватив себя за плечи, стараясь сдержать отчаяние, понимая, что у нее осталось совсем немного времени, чтобы все объяснить Реми и попытаться исправить то, что натворила ее собственная ложь. Но, распутывая клубок всей истории ее сделки с Касс, она понимала, что ее оправдания звучат глупо, жалко и неубедительно даже для нее самой.

Реми молча слушал ее, скрестив руки на груди. Какие бы раны она ни наносила ему, все было теперь спрятано за таким каменным выражением лица, за такой непреклонной позой, что у Габриэль дрогнуло сердце. Ей оставалось только закончить свой рассказ.

— И… и, судя по всему, Касс пришла эта мысль отомстить мне, выдвинув против меня обвинения. Мне следовало ожидать, что она захочет наказать меня. Но ни Мартин, ни я не слышали о ней все это время и, видимо, понадеялись, что… что…

— Что вам удалось легко от всего отделаться? — холодно уточнил Реми.

— Да. Вернее… нет.

Зная характер Реми, она приготовилась к взрыву. Но, вместо того чтобы осыпать ее упреками, он с отвращением покачал головой.

— Коли уж ты впуталась во всю эту черную магию, могла бы и сообразить избавиться от уличающих свидетельств или спрятать их.

— Мне не хватило времени решить, что делать с медальонами. Я думала, после того как мы покинем Париж, я посоветуюсь с Ренаром… — Она запнулась, поскольку до нее дошел смысл сказанного Реми. — Я не впутывалась в черную магию. Я же объяснила тебе, не знала я ничего про истинное предназначение этого медальона. Конечно, ты не веришь…

— Проклятье, да я уже вообще не знаю, чему мне верить. — Реми возбужденно обежал взглядом комнату и машинально пригладил волосы. — Я узнаю, что мою невесту забрали охотники на ведьм, и несусь сюда сломя голову, чтобы защитить ее невиновность. Только затем, чтобы выставить себя идиотом, потому как становится совершенно очевидно, что я не имею ни малейшего представления о том, что действительно произошло. Потом ты кормишь меня какой-то невероятной небылицей, будто у тебя обязательства перед этой колдуньей и она будто бы возжелала заполучить меня в постель на одну ночь.