— Так задавайте же поскорее свои вопросы, — резко буркнул Реми. — И мы поедем.

— Непременно. Если ответы госпожи Шене окажутся удовлетворительными.

Аристид приказал одному из своих наемников принести кожаный портфель и пригласил Реми и Волка сесть. Волк, как верный паж, устроился около Мири на скамье, но Реми грубовато отказался.

Вместо этого он встал позади Габриэль и обнял ее за плечи. Она благодарно подняла руку, и они сплели пальцы вместе. Как хорошо было ощущать его поддержку за своей спиной! Аристид сел напротив них, развязывая ленту на папке. Он открыл ее и пролистал лежавшие там бумаги. Потом стал внимательно перечитывать одну из них, отодвинув подальше от себя, хотя Габриэль не сомневалась, что он знал наизусть каждую строку, написанную там.

Это была его тактика тянуть время, очередная попытка усилить ее напряженное состояние. Симон, возможно, и не прибегал к пыткам раскаленным железом, но оказался мастером в более изощренных формах. Когда он, в конце концов, оторвал взгляд от бумаги, Габриэль находилась уже на грани срыва и едва сдерживала себя. Но когда прозвучал его вопрос, все оказалось гораздо хуже, чем она ожидала.

— Мадемуазель Шене, вы знакомы с женщиной по имени Кассандра Лассель?

Габриэль судорожно сжала пальцы Реми. Волк вздрогнул, но она даже не посмела встретиться взглядом с юношей. Она смотрела на Аристида, пытаясь оценить, до какой степени охотник на ведьм осведомлен в вопросе их отношений с Кассандрой. Его насмешливый взгляд не сказал ей ничего. Она решила, что полное отрицание бессмысленно.

— Кассандра Лассель, вы сказали? Это имя мне знакомо. Я… возможно, я слышала о ней.

— Она же определенно слышала о вас. Достоверно известно, что молодая женщина слепа и ведет уединенный образ жизни, вроде как затворница, но она послала свою служанку… — Аристид замолчал, сверяясь с бумагой, — некую Финетту Дюпре, чтобы выдвинуть некоторые довольно неприятные обвинения против вас.

Так вот какова месть Кассандры! Габриэль с трудом верила в это. Только не Касс. Эта женщина потеряла мать и сестер, погибших от рук охотников на ведьм. Она могла возненавидеть Габриэль, но имела гораздо больше оснований ненавидеть охотников на ведьм.

Реми успокаивающе обнял девушку.

— Бред какой-то! И все-таки кто эта женщина? — возмутился он. — В чем она обвиняет Габриэль?

— Госпожа Лассель заявляет, что мадемуазель использовала черную магию для заманивания и обольщения мужчин, чтобы держать их в своей власти. — Симон с наглой улыбкой повернулся к Реми. — В частности вас, капитан.

— Признаюсь, я давно очарован мадемуазель Шене, но для этого ей не приходилось прибегать к магии, тем более к черной магии. Ручаюсь вам, я сам добровольно подарил ей свою любовь.

В голосе Реми слышалась такая вера, такая нежность к ней, что Габриэль съежилась от стыда, ей буквально захотелось провалиться сквозь землю.

— Необыкновенно романтично, — насмешливо усмехнулся Аристид. — Тогда, без сомнения, мадемуазель даст нам невинное объяснение наличия при ней некоторых предметов.

— Каких предметов? — хрипло спросила Габриэль, хотя уже все поняла даже прежде, чем Симон щелкнул пальцами, подзывая к себе одного из охотников. Мужчина вышел вперед и поставил деревянную шкатулку со сломанным замком перед Симоном.

Аристид открыл деревянную шкатулку и, вытащив оттуда оба медальона, положил их рядышком на столе.

— Мадемуазель Шене, это принадлежит вам? — спокойно спросил Аристид.

— Ну, я… — Она запнулась.

— Эти медальоны были найдены в этой шкатулке, в вашей карете, — уточнил Симон, делая бесполезными любые попытки опровергнуть их принадлежность.