Она чуть было не покинула свое убежище, но тут услышала звяканье замка и скрип медленно открывающихся ворот. Габриэль снова вжалась в стену и затаила дыхание, когда тень прокралась через открытые ворота.

Луна осветила его, и Габриэль увидела неопрятного вида мужчину с длинными спутанными волосами и густой бородой, в черной безрукавке и сильно поношенных шерстяных шароварах, больше напоминавших лохмотья. Он замер, оглядывая пустую дорожку, ведущую к дому, вырисовывавшемуся в темноте неясными контурами, и Габриэль представила, как он, наверное, ломает голову над ее внезапным исчезновением. Будет лучше, если она сделает свой ход прежде, чем он опомнится и успеет вычислить ее местонахождение. Ее сердце лихорадочно заколотилось больше от возбуждения, нежели от страха. Она испытывала справедливый гнев на того, кто посмел вмешиваться в чужие дела.

Габриэль выскользнула из спасительной тени стены и обошла незнакомца сзади, подняла шпагу и уткнула ее острие прямо по центру его спины.

— Только пошевелись хоть единым мускулом, — прорычала она, — и я проткну тебя там, где ты стоишь. Даже не сомневайся.

Габриэль видела, как он напрягся, согнув плечи. Тревога невольно охватила молодую женщину, когда она сообразила, насколько выше ростом и крепче оказался незнакомец. Она явно недооценила его сначала. К тому же слишком поздно заметила, что на боку у него висит оружие.

Она неплохо владела шпагой, но вступать в схватку с разбойником, да еще в темноте ей не приходилось. Ей пришло в голову, что, возможно, она поступила немного опрометчиво, попытавшись самостоятельно захватить этого шпиона. Но вот он тут. И ей надо что-то с ним делать.

— Подними руки, — с отчаянной свирепостью потребовала она. — Отстегни шпагу и брось на землю.

— Вряд ли я смогу сделать это одновременно, Габриэль — пробормотал он.

Что-то знакомое мелькнуло в его голосе, заставив ее сердце замереть. Странный тип предпочел повиноваться первой команде и поднял руки вверх.

Габриэль оправилась от шока, который испытала, услышав, как непринужденно, словно они давно и коротко и знакомы, незнакомец произносит ее имя.

Она добавила в свой тон надменности:

— Так ты знаешь, кто я, сударь? Вот и мне хотелось бы знать, кто, дьявол тебя побери, ты такой и почему имел дерзость шпионить за мной! Повернись ко мне, поберегись, не зли меня. Одно движение к оружию, и, клянусь, я отрежу тебе руку.

— Уж я в этом не сомневаюсь, мадемуазель. Теперь она четче расслышала его голос.

Глубокий, немного охрипший. Похоже, голосу этому было не приникать выкрикивать команды в дыму сражений. Голос Николя Реми!

Сердце Габриэль судорожно заколотилось, потом резко остановилось, когда ее пленник медленно повернулся к ней лицом. Лунный свет осветил изможденные черты, почти полностью скрытые в дикой путанице волос и бороды. Единственное, что оставалось мягким на этом жестком лице, были глаза. Бархатные карие глаза Реми ласково смотрели на нее. Это было какое-то наваждение. Незнакомец опустил руки, но Габриэль не могла оправиться от изумления и даже не попыталась остановить его.

— Если ты вознамерилась пленить непрошеного гостя, почему было не созвать слуг? Ты хотя бы имеешь представление, с какой легкостью я разоружу тебя? Только ты можешь поступать так опрометчиво, Габриэль Шене.

Он ругал ее, но на его лице блуждала улыбка. Необыкновенная, неожиданная, ласковая, любимая. Улыбка Реми.

Боже праведный, она сходит с ума. У нее задрожали руки. Габриэль с трудом удерживала шпагу, когда мужчина попытался сделать шаг вперед. С испуганным возгласом она отпрыгнула назад, взяла себя в руки и вцепилась в свое оружие.