— Вы находите?

Холодность Габриэль чуть отступила, когда она забирала миниатюру из рук Реми. Он говорил правду. Сходство портрета с Мирибель было поразительным. Габриэль помнила тот давний весенний день и сад, где она писала миниатюру, запах душистых растений, выращиваемых Арианн, наполнял воздух, пчелы жужжали среди цветов. В то время волшебство ее было в самом расцвете.

Интересно, насколько Мири походит на свой портрет теперь. Прошло уже больше двух лет с тех пор, как Габриэль видела сестренку, и только Небу известно, когда она увидит ее снова, если вообще увидит. Об этом подумала Габриэль, поддавшись приливу печали по младшей сестре, которая была для нее потеряна, впрочем, как и давнее волшебство.

Девушка почувствовала, что Реми внимательно наблюдает за ней.

— Это ваша работа, Габриэль? — уточнил он.

— Да, у меня тогда хватало времени на всякую чепуху. — Она вернула ему миниатюру с деланным безразличием. — С тех пор Мирибель, конечно, сильно выросла. Думаю, вы даже не узнаете ее.

— Осмелюсь предположить, что вряд ли, — согласился Реми с грустной улыбкой.

«Впрочем, как и я», — подумала Габриэль, подавляя пронзительную боль.

— А как там Арианн? Как поживает Хозяйка острова Фэр? — поинтересовался Реми, возвратив миниатюру на место.

Он оглядел каминную доску в ожидании увидеть также портрет Арианн и озадаченно посмотрел на Габриель.

— О, Арианн вышла замуж за Ренара, — Габриэль удалось изобразить беззаботность, — и теперь, после всего пережитого, они с ее великаном счастливо зажили в его замке.

— Ну почему всегда, когда ты говоришь о Ренаре, и твоем голосе звучит пренебрежение? — мягко упрекнул ее Реми, хотя и с улыбкой. — Ренар — человек хороший, и он всем нам спас жизнь в ту ночь, когда пожаловали охотники на ведьм.

— Я знаю, что и сама люблю этого гиганта — своего шурина, но мы с графом всегда находили особое удовольствие в том, чтобы досаждать друг другу в постоянных стычках. Чем изрядно доводили бедняжку Арианн до отчаяния. Однажды она даже пригрозила разогнать нас по комнатам и запереть обоих, пока мы не научимся вести себя, — с сожалением улыбнулась Габриэль своим воспоминаниям. — Но мы никогда всерьез не ссорились, пока…

— Пока? — переспросил Реми, поскольку она замолчала.

От досады, что затронула эту тему, Габриэль даже прикусила нижнюю губу.

— …пока Ренар не вбил себе в голову эту дурацкую идею, что обязан подыскать мне мужа, — неохотно договорила она. — Что я никогда не стану счастлива или довольна, пока не пойду под венец.

— Настолько ли это дурацкая идея, Габриэль? — тихо спросил Реми.

Дурацкая, если речь шла о ней. Ренар в роли свахи для нее? Над этим можно было бы посмеяться, если бы ей не претила даже мысль о том, что какой-то алчный дворянин, охочий до приданого, предложенного Ренаром, милостиво возымел бы желание забыть тот факт, что он получает подпорченный товар. Или, того хуже, очарованный ее красотой, вообразил бы себя влюбленным в нее, а она не сумела бы отвечать взаимностью на его любовь. А когда этот предполагаемый жених обнаружил бы правду? Что тогда?

Габриэль знала о существовании способов, с помощью которых умная женщина могла уверить своего мужа в мысли, что тот взял в жены девственницу. Но мысль о подобном обмане вызывала у нее отвращение. Нет, по ней, так лучше сразу позволить мужчине знать правду, кто перед ним, и пусть живет с этим знанием.

Тогда почему же она все еще избегает открыто объясниться с Реми? Почувствовав на себе взгляд его серьезных темных глаз, Габриэль все же решилась ответить:

— Глупо со стороны Ренара искать мне мужа.