Он подошел к своей машине, уставился на подозрительную царапину на правом крыле. Свежая или нет? Ничего странного, когда вокруг полно дамочек, которые не умеют водить! Открыл дверцу. Сел. Установил боковое зеркало. И сердце остановилось у него в груди. И снова забилось — с болью.

В зеркало бокового обзора одним-единственным глазом на него смотрела голова. Жан-Жан вылетел из машины с пистолетом в руке, распахнул заднюю дверцу.

На заднем сиденье было усажено тело. Тело девочки в красных пластиковых сандалиях, точнее, в одной красной пластиковой сандалии. Огромная слюнявая вылущенная голова покачивалась. В негнущейся руке девочки был зажат букет подзавядших цветов.

Розы с запахом серы. Все произведение было перевязано широкой золотистой лентой, как это делают с подарками. К букетику была прикреплена небольшая карточка. Жан-Жан нерешительно наклонился, стараясь не задеть тело. «С днем рождения, лейтенант!» — прочел он и отпрянул, будто эта гадость его укусила. Ни до чего не дотрагиваясь, Жан-Жан обошел машину, осмотрел все четыре дверцы. Никаких признаков взлома. Потер переносицу. Глубоко вздохнул. Снова потер. Еще раз вздохнул и, не выпуская пистолета из рук, медленно двинулся пешком с третьего подземного этажа наверх. Сердце у него готово было выпрыгнуть из груди.

Марсель, верный данному предписанию, наблюдал. Он отводил глаза от бурлящего людского потока и наблюдал, поглядывая то влево, то вправо, то вверх, то вниз. Людской поток состоял из волосатых ног, болтающихся грудей, сгоревших на солнце рук, облупившихся носов, грязных сандалий, багровых ляжек. Паоло прошел перед ним, нагруженный, как мул, всякими автомобильными деталями.

— У тебя сегодня такой серьезный вид, Марсель! Прямо зуав с моста Альма.

— Подыхаю от жары. Опротивело! — ответил Марсель, хрустнув суставами пальцев.

Паоло исчез. Перед киоском Жаки выстроилась очередь. Открытки с голыми девицами расходились, как горячие пирожки. Японцы хихикали над грубыми французскими шутками. Из гаража с банкой пива в руке показался Бен.

— Тебе не предлагаю, ты на службе.

— А ты? Не вкалываешь, что ли?

— У меня перерыв. Видел девицу? Вон там, бритую? Она секунду назад что-то свистнула из сумки дамочки в голубом!

— Хватит издеваться!

— Честное слово! Быстрее! Свисти!

— Мне не до смеха.

— Да ты что? У тебя сегодня другое в программе? Положение во гроб, да? Ладно, чао!

И вновь расчлененное тело было разложено на белом мраморном столе. Над ним склонился Док-51. Он брал различные образцы, которые раскладывал по пластиковым мешочкам для Альфреда и его лаборатории. Девяносто девять из ста, что речь идет о недостающих частях трупа, обнаруженного моряками на пляже, думал Док-51. Он напевал что-то, нещадно фальшивя, рука, которая держала скальпель, дрожала от хронического тремора. Рутина, сплошная рутина. Как бы ни был высок показатель убийств, на его работе это не отражалось. Глаз вынут лезвием бритвы. Там, где была правая нога, следы человеческих зубов. Внизу живота имеются следы спермы. Проникновения не было. Зазвонил телефон.

— М-да, — заорал Док-51 в трубку, которую прижимал плечом к уху, потому что руки у него были заняты вскрытием грудной клетки.

— Не забудь по дороге купить мяса на жаркое, — пропищала жена.

— Конечно, дорогая, не волнуйся, — ответил он, извлекая сердце девочки и переваливая его в эмалированную кювету.

5

Снова воскресенье. Марсель был на посту. С криками кружились чайки. Надвигалась гроза.

Мальчишка на террасе кафе поглощал огромное мороженое, капая кремом шантийи.