— Напомни, чего ты просил, — со скучающим видом произнёс Кувалда.

Романов дёрнулся, будто от пощёчины. Как же, наследник правящей династии и «просил». Но быстро вернул себе самообладание.

— Славик, как ты мог позабыть? Нет, отцовы гвардейцы, конечно, слегка перестарались, но я думал, наоборот, ты только крепче запомнишь и хорошо подумаешь, — хитро улыбнулся Кирилл.

— Напомни, — потребовал Краснослав.

— Может, мы ему сами напомним? — подал голос кто-то из подпевал цесаревича, потирая кулаки.

Капитан Кувалда окинул их взглядом, пытаясь пересчитать по головам. Вместе с Романовым человек пятнадцать, не меньше, и в этом теле драться одновременно со всеми будет трудновато. Не невозможно, Кувалда это слово презирал и не любил, но всё-таки трудновато.

— Нет, Захар, не спеши, — Кирилл Романов изящным жестом заставил своего прихвостня умолкнуть. — Послушаем, что нам скажет Славик.

— Я уже сказал, — произнёс Кувалда. — Напомни.

Цесаревич скользнул быстрым взглядом по присутствующим, явно не желая говорить этого при всех, но и не желая оставаться с Сычёвым тет-а-тет. Похоже, всё-таки Славик и в самом деле умудрился выбить зуб наследнику Империи в боевом угаре. Что-то было между ними такое, из-за чего трусливый и слабый Сычёв буквально впал в бешенство.

— Ну, всего лишь пару часов с твоей сестрой, — невинно хлопая ресницами, произнёс наследник.

Вот оно что. Краснослав, конечно, сомневался, что Славик так любил кузину, что безбашенно бросился в драку, но честь семьи здесь наверняка ещё высоко ценилась. Да и скорее всего, это просто стало последней каплей для измученного школьной жизнью Сычёва.

Лицо Кувалды осталось непроницаемо и безэмоционально, хотя внутри сгущались чёрные тучи, в любой момент готовые разразиться громом и молнией. Даже несмотря на строгий запрет драк в Гимназии.

— Ты же в прошлый раз согласился, дружище, — улыбнулся цесаревич. — Зато спокойно поживёшь. К экзаменам подготовишься, никто не тронет. Моё слово крепко.

Краснослав подавил желание выбить Романову и все остальные зубы. Он представил себя диверсантом, заброшенным в тыл к рептилиям. Хладнокровие и расчёт. Только хладнокровие и расчёт.

— Она свободная девушка, поговори с ней сам, — сказал Кувалда, избегая называть Агнию по имени. Будто бы оно не было предназначено для ушей этих подонков.

Цесаревич только отмахнулся, прихвостни подобострастно рассмеялись. Мол, какая глупость.

— Мы же договаривались, Славон! Или ты и в самом деле забыл? Она же нас и на пушечный выстрел не подпустит, не то что разговаривать, — Романов панибратски обнял Краснослава за плечи, будто втолковывая ему прописные истины.

Прозвенел звонок, Краснослав попытался уйти, но никто не спешил на новое занятие. Его грубо вернули на место.

— Его Величество не договорил! — тот самый пролетарий толкнул Кувалду плечом, явно нарываясь на конфликт.

— Федя, — холодно сказал цесаревич. Его синие глаза предупреждающе сверкнули, Федя любовно, но со значением, поправил тужурку Кувалды.

— Ну так и чего ты просишь? — капитан Кувалда попытался потянуть время.

На этот раз цесаревич не стал терпеть. Скривил лицо, отчего всё гнилое нутро на мгновение отразилось снаружи.

— Не тупи, Славик. Ночью приведёшь сестрёнку в мою комнату. Деньги я тебе милостиво позволяю собрать до экзаменов. Хотя если твоя сестрёнка постарается хорошо, могу и простить, попробуй с ней поговорить об этом.