— Первоход? Ладно, и так вижу, что первоход, — ответил сам себе авторитет. — Звать меня Мосол, это Щепа и Пистон. — он показал на своих корешей, сидевших рядом с ним на втором ярусе.

— Кувалда, — представился Кувалда.

— Не по чину погремуху взял, — с сомнением произнёс Пистон, тощий и плешивый зек. — Спросим же за неё.

— Спросишь — поясню, — равнодушно ответил Краснослав, но развить конфликт не удалось, Мосол погасил его в зародыше.

— Пистон, не лезь пока, — произнёс он, и тот беспрекословно подчинился, снова принимая вальяжную позу, насколько это возможно на деревянных нарах.

Кувалда тем временем успел разглядеть остальных мужиков, кучно сидящих на нижнем ярусе напротив, в то время как он сам лежал один. Похоже, их заставили потесниться. С удивлением Краснослав заметил затравленные взгляды из-под нар, кто-то ютился даже там, в пыли и грязи. Первой мыслью было пригласить всех на свои нары, подвинуться, но Кувалда быстро осознал простейший факт — не поймут, слишком широко расслоение между барином и мужиком. Более того, сочтут за слабость. Поэтому Краснослав решил действовать по другому.

Он встал, размял затёкшие мускулы, похрустел суставами, прошёлся по тесной камере, попробовал заглянуть в глазок тяжёлой стальной двери, поддёрнул ситцевую шторку, за которой скрывалась параша. Посмотрел на блатных с верхних ярусов, которые до сих пор воспринимали его как некое шоу или развлечение.

— Ты интересуйся, если непонятно чего, разъясним, — снисходительно произнёс Мосол.

— Душновато здесь, — Кувалда потянул себя за воротник, приблизился к оконцу.

Чуть-чуть Живы к мышцам ног, рывок, и Краснослав уже наверху, рядом с авторитетами. Только нары чуть скрипнули от прибавленного веса. Мужики быстро заняли освободившееся место внизу.

— Подвиньтесь, уважаемые, — буркнул Кувалда, устраиваясь поудобнее между блатными.

— Обурел, шкет? — Щепа тут же попытался спихнуть незваного гостя, но сам не удержался и был вынужден спрыгнуть вниз.

— Борзеешь, — констатировал Мосол.

— Имею право, — возразил Краснослав.

Наверху всё-таки было посвежее, да и смотреть на выметенный двор и воробьёв за окном всё равно интереснее, чем смотреть на завшивевших арестантов и исписанные похабщиной стены.

— Право он имеет! Ишь, выискался, барин! — вдруг раздался голос со стороны параши. — Мы вас ещё всех по столбам развесим! Да здравствует революция!

— Замолчи, Абрашка! — кто-то из мужиков попытался урезонить революционера.

— Революция, значит… — тихо спросил Кувалда. — Ну, гнида зелёная…

— Царя скинуть хотят, — так же тихо ответил Мосол.

Кувалда сжал кулаки, узнавая излюбленные приёмы рептилий. Его жест не ускользнул от цепкого взгляда старого вора.

— Будешь бить — руками не трожь. Только ногами. Не то запомоишься от него, — напутствовал его Мосол.

Капитан спрыгнул, осмотрелся, но так и не понял, кто именно вопил про революцию. Сидельцы прятали глаза и отворачивались, опасаясь попасть под раздачу. Кувалда уже не сомневался, что здесь, совсем рядом, в этой тесной камере находится замаскированная рептилия. Очень уж это напоминало их методы, даже сейчас, когда трусливая змея растворилась в толпе после совершённой провокации. Но если на площади или улице чешуйчатый диверсант мог ускользнуть, то здесь, в изоляторе, это было невозможно.