— Благодарю, — сказал Краснослав и сделал вид, будто пробует чай.

Только после этого девушка ушла, и подозрение Кувалды только усилилось.

— Догогие дгузья! — картавил Левский. — Товагищи! Мы все собгались тут для одной цели! Постгоить лучшее общество, общество без пгедгассудков, негавенства, неспгаведливости!

Кувалда с трудом сдержал длинный зевок. Популистская муть пролетала мимо его ушей, но на собравшихся здесь действовала безотказно, как валерьянка на дворовых кошек. Зрители ловили каждое слово своего вождя и учителя, кто-то быстро записывал карандашом в блокноте, надеясь оставить мудрость Вольдемара Илларионовича потомкам.

Почти после каждой реплики вождя зал рукоплескал, и Краснослав был вынужден аплодировать вместе со всеми, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но он заметил, что далеко не все присоединялись к бурным овациям. Некоторые просто слушали и выжидали.

Рептилоид умело раскачивал толпу, заводил сладкими речами и лживыми обещаниями, использовал простейшие логические трюки и многосоставные софизмы, опутывая своих зрителей паутиной лжи.

Кувалда молча ждал, отчаянно борясь с желанием выхватить револьвер и прострелить рептилии голову, чтобы Левский, так сказать, напоследок пораскинул мозгами.

— Тойко эйектйификация всей стганы и установление кйепкой советской власти позволит нам постгоить счастливое светлое будущее! — Левский картавил всё сильнее, речевой аппарат рептилии не справлялся с русской речью.

— Позвольте, Вольдемар Илларионович! — седой дедушка в очках-пенсне поднял руку, перебивая вождя. — Разве Государь не повелел разработать план электрификации? В Малороссии строятся плотины гидроэлектростанций, а в Волхове электростанция уже работает!

Кувалда заметил, как блеснули нечеловеческой злобой узкие глаза рептилоида, а губы растянулись в ужасном подобии добродушной улыбки.

— Вы говойите пго Волхов, но мы все знаем, что эйектгичества там пгоизводится необычайно мало! И всё оно уходит на беспойезную ийюминацию для увеселения цагя! — взвизгнул Левский. — А вы тойко пгедставьте, чего могло бы достичь госудагство, если бы в каждом доме было эйектгичество! Каких высот достигла бы пгомышленность!

Громыхнули бурные аплодисменты, сконфуженный дедушка умолк и сел на место, мудро предпочитая не вступать в полемику.

Рептилоид всеми способами подводил публику к нужным ему выводам, мягко и незаметно подталкивая людей к мысли, что сейчас, с царём, они живут плохо и несчастно, а потом, без царя, будут жить хорошо. Обычная схема рептилий для дестабилизации обстановки, так гораздо проще захватывать власть. Затем запудрить людям мозг сладкими речами о равенстве и братстве, а потом расстрелять всех несогласных и снимать сливки. Повторить по необходимости.

Больше всего, как водится, страдают при этом обычные люди. Как простые работяги, за которых якобы и сражаются бомбисты, так и сами фанатики, которых сперва дрессируют подрывать себя гранатами и бомбами во имя чего-то светлого, а потом объявляют врагами народа и предателями революции.

Кувалда молча сжимал кулаки и ждал, стараясь убедить себя, что он находится на задании и не имеет права его провалить. В какой-то степени так и было, агенты Третьего Отделения ясно дали ему понять, что лучше бы ему вычислить бомбистов, да поскорее. Спровоцировать их, заставить выйти на улицы, раскрыться. Взбаламутить всю эту грязь.

— Поднять массы! Пгивлечь кгестьянство! Пголетагиат! Судьба йеволюции в наших гуках! — выкрикивал Левский, размахивая одной рукой, словно дирижёр, управляющий беснующейся толпой революционеров.

Здесь, в зале, уже не было отдельных кружков и групп, только одна крепко спаянная революционная масса, напрочь утратившая способность критически мыслить.