С другой стороны, они все равно должны были понимать, что это не зайдет далеко. Тем более, после того, как я показал им, что у меня целый арсенал стихийных мечей и признался в аристократическом происхождении.

А еще мне теперь интересны более низкие этажи Подземелья. Ребята и Артур просто не смогли бы туда спуститься со мной, а ждать их — значит, терять время. Это для меня непозволительная роскошь, я еще слишком мало всего достиг. Возможно, даже хорошо, что Артур так себя повел, не придется встречаться только для того, чтобы попрощаться.

* * *

Бетонные стены и пол тренировочного зала повидали тысячи техник, столько пота и крови, что, сделай из них кто-нибудь големов, те непременно стали бы лучшими мечниками в стране.

Братья Черновы, Геннадий и Максим, считали, что ничто так не сближает братьев, как спарринг с применением духовного оружия. На самом деле это было настоящее ожесточенное сражение, с кровью, глубокими ранами и переломами.

Братья считали, что на их уровне силы стандартный спарринг — просто баловство, бессмысленные игры для детишек. И такие тренировочные бои, все же братья сражались не до смерти, подразумевали некоторые сложности. Поэтому у дверей зала всегда дежурили лучшие целители в городе. Однажды один из братьев чуть не умер, но это их только сблизило и стало отличным поводом для шуток.

— А ловко ты! — Максим с довольной улыбкой смотрит на рассеченную руку, из раны капает кровь. — Пожалуй, оставлю этот шрам на пару месяцев.

— Хах, — усмехается Геннадий. — Оставь, пора бы уже перестать пропускать этот удар. Вечно ловлю тебя на этой связке.

— Да, пора. Меняем!

Вместе с выкриком Максим отбрасывает рапиру в сторону. Гарда в виде грациозного дракона завывает, навершие — несколько языков пламени, царапает бетон, пока не упирается в трещину. Оружие стоимостью в двадцать миллионов рублей звонко ударяется о бетонный пол и оказывается у стены.

Геннадий в этот же миг рассеивает свое духовное оружие — рапиру. Он резво выхватывает из стойки большой двуручный меч. Лезвие серебряное, как луна, рукоять — черная, как смоль. Пятнадцать миллионов стоило это чудо с навершием в виде полумесяца и рунами на клинке.

— Не в этот раз! — кричит Максим и улыбается.

Он успевает материализовать духовное оружие — огромный двуручный меч. Братья обмениваются ударами — парируют, рубят. Сталь настоящая громко звенит о духовную.

Вскоре кровь и пот летят во все стороны, мышцы трещат, как натянутые канаты, но все это не повод, чтобы забыть про важные дела или позволить животному началу взять контроль над телом.

— Братец оказался более удачливым, чем мы думали! — Максим обрушивает тяжелый клинок сверху.

— Или твои наемники — никчемной дрянью! — парирует Геннадий, как слово, так и меч.

Удар сокрушительный. Вибрация разбегается по их телам.

— Неважно, сейчас уже от него так просто не избавиться.

— Действуем вместе? — спрашивает Максим, отводя широкое острие за спину.

— Хах, тут уж уместнее спросить: каждый играет в «свою игру» или вскрываемся⁈

— Вскрываемся!

Духовный меч Максима встречается с искусным металлическим и едва не рассекает его на две части. Даже самое лучшее оружие, выкованное кузнецом — вовсе не ровня духовному. Разумеется, если говорить про человека, который посвятил всего себя совершенствованию с этим оружием.

— Вскрываемся! — отвечает Геннадий.

Он бросает дорогую «подделку» к стене и идет к стойке, чтобы взять другой двуручный меч.

— У меня есть «крот» в отряде, который отправил отец, — признается Максим и готовится вложить всю силу в удар.