Вскакиваю, словно на пружинах. Держа меч обеими руками правильным хватом, направляю его сверху вниз. В этот раз дуга не такая широкая, но я доворачиваю плечами. Мечи снова встречаются. Как старые друзья приветствуют друг друга громким металлическим звоном. Вибрация катится по рукам и доходит до самых предплечий.

Один клинок соскальзывает с другого и больше никто из нас не пытается рубить. Григорий выпускает в меня, как он ошибочно думает, непредсказуемый укол.

Легко ухожу с линии атаки и тут же бью по мечу сверху. Целился в голову, но Григорий неприятно удивляет своими скоростью и ловкостью.

В тот же миг, как мечи соприкасаются, я чувствую нечто. Особенный дар управления металлом и духовный молот, даже в «свернутом» состоянии подсказывают мне, что в мече противника — внутренняя трещина, скол. Скол, на который он не обратил внимания.

Теперь я отчетливо представляю, где он находится. Мысленно отмечаю это место мелкой парной щербинкой. Тут же прикидываю, под каким углом и с какой силой нужно ударить, чтобы импульс прошел ровно во внутреннюю трещину и заставил ее побежать дальше по некачественной стали. Прекрасной снаружи, однако пористой и неправильно закаленной внутри.

Моя следующая атака состоит из нескольких финтов. Я даже не пытаюсь всерьез ранить Григория. Выстраиваю комбинацию так, чтобы он принял мощный рубящий удар именно тем местом, где есть засечка.

И у меня получается! Публика, сам Григорий — никто из них ничего не замечает. Зато я чувствую, как в некачественной сердцевине меча хрустнула сталь. Будто порвалась связка или треснула кость.

Григорий бьет наискось. Ловко парирую удар. Затем атакую сам. Бью, защищаюсь. Атакую, парирую. Мы еще долго обмениваемся ударами, прежде чем он перехватывает меч так, чтобы мне снова на глаза попалась там самая щербинка на острие.

Это теперь моя цель. Я мог бы попытаться победить и без этого, но ведь просто победить скучно. Это нужно сделать красиво, а кроме того, судя по необычному навершию в виде волчьей головы и серебряной гарде, меч обошелся Григорию в приличную сумму. Умел бы он еще отличать красивое оружие от качественного.

Схожу с дуги удара, легкими танцевальными движениями восстанавливая равновесие. Держа меч одной рукой, выстреливаю острием точно в нужную точку.

Григорию ничего не остается, кроме как парировать мой удар. Звон стали, я возвращаю меч к себе и тут же стремительно замахиваюсь. Ложно замахиваюсь, на самом деле.

Противник думает, что это моя ошибка и попадается. Он направляет меч в меня, а я раз и точно бью в слабое место клинка. Причем со всей силы. Сталь сверкает и звучит громкий хруст.

Толпа зрителей нервно вздрагивает. Кто-то кричит, кто-то вздыхает. Обломок клинка падает к моим рукам. Григорий выпучивает глаза, не веря в происходящее. Ну, конечно, хех, ведь с его дорогущим мечом точно не могло такого случиться.

А я уже, стоя над обломком, вижу слои стали, которые не только неправильно закалены, но и вообще сделанный сплав оставляет желать лучшего. Григорий кричит и кидается на меня с обломком в руках. Уворачиваюсь и легко взмахиваю мечом.

Парень пробегает мимо. Останавливается, резко разворачивается и бежит в мою сторону. А я уже стою без меча: убрал его в пространственное хранилище. Непонимание вспыхивает на лице Григория. Он смотрит на обломок, на свои руки и на меня.

— Дерись!

— Стоп! — тут же выкрикивает Илья.

Он спешно подошел к Григорию, внимательно на него посмотрел и указал на подбородок.

— Не может быть, — обреченно проревел парень.

Он уронил бесполезный, сломанный меч. Так медленно, как только мог, достал белый ромб из кармана и протер подбородок. Затем медленно поднял вверх и увидел только несколько алых капель.

Илья взял платок и поднял над головой.