— Ясно, — ответил я с довольной улыбкой.

Если уж даже Илья не в курсе, что я кузнец — то это хороший знак. Можно будет дольше сохранять эту свою тайну. А что до его слов про местных кузнецов — предыдущий аукцион показал, что я уже не только на их уровне, но даже могу составить серьезную конкуренцию. Иначе мои бы изделия не брали по такой высокой цене.

— Роман, у моего рода есть странная традиция… Я пойму, если ты откажешься, — Илья встал из-за стола.

— Что нужно делать? — с интересом спросил я.

— Обнажить духовное оружие и ударить им друг о друга. И чем выше получится звук, тем прочнее будет дружеский союз. Такое поверье, — улыбнулся он, разведя руками.

— Легко, — улыбнулся я и материализовал духовный молот.

— Знал, что ты не откажешь, — с довольным блеском в глазах Илья продемонстрировал духовную пику.

Наше оружие встретилось и звук приятной высокой мелодией разбежался по гостиной зале. Слуги и некоторые гвардейцы тут же устремились с улицы и крыльца в поместье. Я резко взмахнул рукой и они успокоились.

— Они услышали и встревожились! — воскликнул Илья. — Мой дед говорил, что это хороший знак! Значит, следят, что важно.

Мы с Ильей пообщались еще немного, а затем закончили обед и он ушел, пожелал мне хорошего дня. Вот уж не думал, что из обычного знакомства с соседом может получиться настолько полезный «дружеский союз», как он сам сказал. Конечно, друзьями мы не стали. Каждый из нас понимал, что нас связывает лишь желание воспользоваться знакомствами и связями друг друга, чтобы получше устроиться в жизни.

Впрочем, дядя мне рассказывал, что именно благодаря такому союзу он нашел единственного друга, правда сперва они лет десять общались только по делу и строго формально.

* * *

Сразу после обеда я пошел в кузницу, Михаил уже знал о моих планах, а потому растопил горн, нагнал в нем жара и ждал меня с готовой заготовкой. Сегодня нам предстояло работать до самой ночи, пока силы в ногах не останется, чтобы стоять. Ведь на аукционе я хочу представить лучшие стихийные мечи.

Это не только шанс быстро заработать денег, но и, как завещал Илья Петрович, обзавестись полезными знакомствами. Даже если я выставлю лот на аукцион анонимно, то все равно кто-то да прознает, что мечи продал именно я, а дальше начнут копать — выяснят, что кузнецов у меня на службе нет, а дальше самое интересное. Однако не будем торопить события, работать с заказчиками выгодно, но сложно.

Я подошел к кузнице, она уже была полностью достроена. Прямоугольное каменное здание с двускатной крышей. На входе — мощные двери, украшенные коваными элементами, которые надежно охраняли «сердце» кузницы и все мое добро. В левой и правой стенах от входа лишь по два небольших тонированных окна. И предназначение у них одно — проветривание, чтобы во время работы кузница не превращалась в баню. Вентиляция тоже есть, но ее шум отвлекает от работы и портит пение раскаленного металла, молота и наковальни.

Привычный жар ударил в лицо, когда я вошел внутрь. Пахло сталью, жженым углем, а из горна вырывались опасные языки пламени. Михаил, обливаясь потом, тут же протянул мне огнеупорное снаряжение и я быстро оделся.

Никаких перерывов, никаких полдников и ужинов, только работа. Тяжелая и суровая, но оттого не менее любимая. Я стучал духовным молотом по заготовкам и из них прямо на глазах вырастали клинки и эфесы. Я ловко вгонял хвостовики в эфесы и передавал почти готовые мечи Михаилу.

Теперь он их затачивал, научился этому не так давно, но делал качественно. Сначала использовал точильный круг с маховиком. После грубой заточки Михаил брал в руки самые нежные инструменты, чтобы на клинке не оставалось даже царапины, а лезвие могло рассечь плывущий по воздуху лист бумаги.