Неконтролируемая ярость — побочное действие от алхимического зелья — с новой силой ударила в голову Щеглову. Во-первых, он очень не любил терять свои деньги, а их пришлось потратить на подкуп и на подготовку очень много. Неприлично много. Во-вторых, еще больше его злил сам факт того, что какой-то вчерашний школьник Чернов умудрился выйти сухим из воды.

Здоровяк подхватил штангу и легко поднял — на секундочку, трёхсоткилограммовый снаряд! От злости он начал гнуть ее. Тяжелые блины полетели во все стороны, а затем и сама штанга, принявшая форму кривой восьмерки.

Лишь минут десять спустя, когда Щеглов уже выбился из сил и разнес половину спортивного зала, к нему приблизился мужчина и любезно спросил.

— Василий Юрьевич, что велите делать?

— Готовь зелье-берсерк и людей. Ночью мы заедем к одному щенку в гости, — Щеглов уже практически подавил приступ ярости.

— Простите, господин, но могу я поделиться своими мыслями. Вы просили меня это делать почаще… — мужчина помялся, но увидел одобрительный кивок и продолжил: — Второе нападение на поместье точно привлечет к ситуации лишнее внимание.

— Плевать мне на твое мнение, — прорычал Щеглов и в порыве злости выплюнул осколок зуба. — Никто не будет расследовать это дело! Аристократы дохнут направо и налево, тем более молодые, а еще и в нашем городе. Это же не столица!

— Но…

— Заткнись, пожалуйста, — проворчал Василий Юрьевич, массируя виски, а затем и глаза, причем так, будто хотел вдавить их поглубже в глазницы. Лишь позже прошептал: — Да Череп старший мне еще «спасибо» скажет…

Глава 13

Непонятный шум где-то снаружи, просыпаюсь и невольно вскакиваю. Тут же подбегаю к окну, ловко обегая журнальный столик и стул, что стоял у письменного стола. Не успеваю толком понять, кто на нас напал, как слышу удары в дверь.

— Открыто! — громко отвечаю, а сам уже умываю лицо и надеваю одежду, попутно настраиваясь на боевой транс. Жалко, на броню нет времени, но и без нее могу вполне успешно сражаться.

Секунд десять и вот мы вместе с одним из бойцов бежим на улицу, чтобы дать отпор тварям, что смели напасть на мое поместье посреди ночи. Гвардеец вводит меня в курс дела:

— Напали со стороны реки и прямо с дороги.

— Понял! Найди Юру и вели не вмешиваться, сообщи остальным, чтобы спустились в подвал.

— Господин, так уже! Ворон отправил молодняк!

— Молодец, — хлопаю его по спине.

— Держите, — он протягивает мне рацию, после чего наши пути резко расходятся.

— Ворон!

— Мы вовремя среагировали, — отчитывается капитан гвардии. — Но против нас не наемники!

— А кто?

— Я уверен, это лучшие бойцы родовой гвардии.

— Значит, бой будет непростой, — отвечаю я. — До связи, держи в курсе.

Справа от меня вдруг вырисовывается Михаил. Он неумело достает меч из ножен, что болтаются у него на поясе.

— В этот раз я…

— В подвал, быстро! И помоги остальным слугам! — я нагло выхватываю оружие из его руки и бросаю на траву, а парня толкаю в плечо.

— Сделаю! — уверенно хмурится он, не смея перечить моему слову.

Геройствовать он собрался! Вот еще!

Будто когда-то сражался насмерть хотя бы с какими-нибудь бандитами. Нет уж, Михаил полезен в других делах, поэтому незачем ему убиваться о хорошо обученных родовых воинов. Это была бы глупая смерть, а я — плохой господин, что ее допустил.

Вдалеке слышу рев боевых заклинаний, кажется, молния и воздух, возможно, что-то еще.