Рядом с ней стояли тоже немецкие люксовые авто, но попроще. Все черные, как смоль, разве что некоторые хромированные детали блестели под солнцем. Окна — тонированные в ноль и хватило же наглости с такими заявиться. Готов спорить на свою наковальню, что Черепанов-старший из тех людей, которые думают — что позволено Юпитеру, то не дозволено быку.

Пока мы парковались и выходили из машин, возле здания то и дело мелькали служащие в форме и меньше людей в гражданском. Причем сотрудников Имперского Сыска было крайне просто отличить от остальных, по более серьезным и хмурым лицам — они будто вечно о чем-то напряженно думали.

Ворон с небольшим отрядом вызвался сопровождать меня и Гену до входа в здание полицейского участка. Так уж расположились машины на парковке, что нам пришлось пройти мимо сопровождения Черепановых. Их бойцы не проявляли к нам никакой агрессии и ничего не выкрикивали, однако смотрели с нескрываемым осуждением.

— Чего уставились⁈ — Ворона это возмутило и он не сдержался.

— Да пошел ты! — выкрикнул один из людей Черепанова, что был оснащен лучше остальных. Вероятно, капитан его личной гвардии.

— В лицо мне это скажи, а!

— Не вывезешь!

— Ворон, — я сурово на него посмотрел, — заканчивай этот детский сад.

Гена никак не отреагировал на едва не начавшуюся словесную перепалку. Он вообще не обращал внимания на недружественных гвардейцев и правильно делал.

Мы поднялись на крыльцо, где и оставили наше сопровождение. Уже в самом здании нас встретил служащий в форме и вежливо попросил следовать за ним. Он привел нас к двери и любезно ее открыл.

В кабинете уже находились хмурые и суровые мужчины из Имперского Сыска, служащие в жандармерии и Ирина Николаевна. Кроме них за столом сидели оба Черепанова — старший и младший, а рядом с ними — виконт Олег Владимирович Казанцев. Ох и недобро же на нас смотрела эта троица.

Я никак не стал проявлять своего к ним отношения. Лишь между делом скользнул взглядом по брату. В его коварном взгляде отчетливо читалось злорадство, впрочем, он все-таки человек культурный, а потому пытался его скрыть.

Поздоровавшись со всеми присутствующими, мы с Геной тоже уселись за большой стол. Старший брат наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Живой пример того, что нужно обращаться к столичным целителям. Они хоть что-то смыслят в пластической хирургии.

И с этим сложно было спорить. Черепанов-младший вовсе не выглядел так, будто недавно пережил сильнейший ожог и восстановление после него, вот только теперь он сам на себя не был похож. Ему будто пытались восстановить не собственное лицо, а воссоздали лицо какого-нибудь парня с обложки глянцевого журнала. Получилось так себе.

Позже пришел тот самый пасмурный мужчина со своим помощником, их я недавно видел в кабинете Ирины Николаевны. Разве что в этот раз мужчина снял шляпу, сел за стол и назвал свое имя — Афанасий Сергеевич. Лишь после того как, мужчина сверился с документами, он нехотя объявил о начале очной ставки.

Сперва слово дали нам, а потому мы с Геной быстро выложили все, с чем сюда и пришли. Мы рассказали про долги Казанцева, что он заимел в подпольных казино. Гена с довольной ухмылкой намекнул, что одно из них по непроверенным источникам принадлежало Черепанову-младшему.

— Ложь! Наглое вранье! — тут же воскликнул Петр Альбертович, на что его отец недовольно поморщился и закатил глаза. Должно быть снова осознал, насколько глуп его сын.

А Гена в это время едва сдержал смешок. Еще бы, вроде бы взрослые мудрые люди, а такое выкидывают. Впрочем, нам даже лучше, а отвечать на неправомерный выпад я не стал.

— Нет, Петр Альбертович, вам слова не давали! — грубо проговорил Афанасий Сергеевич. — Прошу не нарушать ход очной ставки.

Казанцев все это видел и, надо полагать, тоже хотел оспорить наши слова, а потому поднял руку.