После схватки с адептом прошло уже много недель. И теперь я не столько радуюсь своей победе, сколько изумляюсь. Так и не верится, что я, ещё не прошедший посвящения, сумел убить идара. Это первенцы, старшая кровь, идары, идущие по пути меча, могут плевать на техники своих младших братьев, идаров идущих по пути слова и жеста, внешних техник.

И то, не всегда.

Многие герои прошлого бесславно погибали, лишившись, случайно или из-за предательства, своего меча и оставшись беспомощны перед врагами.

Была бы моя воля, я бы рассказал парням, как это «здорово», когда тебя пытаются убить по-настоящему, а то они за эти месяцы привыкли, что поражение в схватке это всего лишь несколько минут тёмного ничего.

Но я поклялся владетелю Суаву молчать. Как и мои люди. Все остальные считают, что один из моих солдат умер от сердца, один сломал ногу так, что даже адепты Великого дома Верде не сумели поставить его на ноги в срок, а ещё одного пришлось выдать судье, за преступление, от которого он пытался скрыться в солдатах. Ещё и насмехались моей удаче.

А я молчу. Но не жду ничего хорошего от испытания. Оно не может быть лёгким. В подвале мы стояли один на один против Кровавого жнеца. Здесь я ожидаю, что мы будем один на один с равным нам отрядом. Это самое меньшее, чего я ожидаю.

Только в подвале я, обучавшийся мечу с шести лет стоял против того, кто меч и не держал в руках. И то, там нашлось место и смерти слабейшего из нас и ранам у других. А теперь против наших людей, большинство из которых всего несколько месяцев, как взяли в руки меч, выйдут риольцы, которые, может быть, стали солдатами годы назад. Только я вижу здесь проблему?

Оглядевшись, обнаружил вокруг улыбающиеся лица. Видимо, только я. Хотя я несправедлив. Трейдо, Адалио и ещё пара ребят и не думают веселиться, не травят байки и не делятся шутками.

По жилам неожиданно словно пробежал огонь. Приятный, бодрящий, прогнавший из колен и спины накопившуюся усталость. Один из наставников обратился к своей силе Паладина, накрыв наш отряд аурой.

Спустя несколько ударов сердца я невольно хмыкнул. Своим мыслям. Интересно, используй Паладин ауру ободрения в тот момент, когда тени в очередной раз замораживают мне сердце, помог бы этот ласковый жар в жилах или нет?

Я очень, очень хотел бы стать Великим паладином, получить эту силу. И в который раз вернулся к подсчёту своих шансов на это.

За и против.

За — то, что я наследник своего отца, Великого паладина. Против — я вырос, слушая вечную ругань отца и матушки о проклятии слабости моей крови. За — моя матушка всегда любила отца, как и он её. Против — то, что даже верный дистро Флайм сомневался в моей крови перед тем, как я его убил. За — я ни дня не ленился здесь, в Кузне

Если уж кто и может сказать, что он изо всех сил выпаривал свою кровь, то это я. Взять хотя бы ту череду непрерывных поединков против южан. Против то, что сам отец не верил в меня, раз отослал в Кузню, а не подождал год и не отвёз меня к алтарю Хранителя севера в Грандоре. Против и то, что здесь, в Кузне, где собрались не наследники, а третьи сыновья владетелей Домов, я не могу победить не то, что всех, а не могу победить многих из них. Трейдо, Адалио, Эстро…

Да я даже Хасока побеждал не всегда!

Дёрнул повод, заставляя Черныша объехать камень. Он обиженно фыркнул, укоризненно покосился на меня голубым глазом. Опомнившись, я отпустил повод, наклонился и огладил шею грауха, прося прощения. Он то разве виноват, что «против» набралось так много?

В конце концов, за то, что я, ещё даже не идар, убил идара, адепта внешних техник, Возвышенного плетущего. Простым топором, вливая в него жар души, пытаясь использовать недоступное умение меча, продавил и защиту техники, и защиту третьего дара Хранителей.