Николай засмущался, и Павлов, прикинув, что могло набежать за два года, сам же и предложил:

— Разумно взыскать процент за пользование чужими деньгами. К вашим пятидесяти внесенным это еще почти четверть. Итого шестьдесят три.

Лида с Николаем переглянулись, и Губкин вздохнул:

— Ну, если вы так в этом уверены, то пусть так и будет. Мы вам доверяем. Но только еще один вопрос, — он жалобно посмотрел на Павлова. — Можно мы пока у вас поживем?

Уже позавтракавший Артем посуровел и поднялся из-за стола.

— Только при одном условии!

Губкины снова переглянулись и в унисон пролепетали:

— Мы согласны на все. Какое?

Пожалуй, если бы потребовали почку или глаз, отдали бы, не задумываясь. Артем сдвинул брови так, что даже Ляля перестала улыбаться.

— Вы немедленно, прямо сей же момент… дадите мне ключ от нового замка.

Отказ

Выйдя из подъезда, Артем, вопреки обыкновению, присел на лавочку, мысленно перебрал все, что ему предстояло сделать, и загрустил. Он просто обязан был до конца выяснить, как именно погиб отец. Однако этому обещанию, данному себе, мешало другое обещание, данное Варваре Серафимовне, — навестить выселенного посреди ночи Коробкова. К этому добавлялось взятое на себя обязательство помочь Губкиным. Ну и ситуация со своей собственной квартирой требовала немедленных действий; несмотря на уже лежащий в кармане ключ от нового замка, он, выросший в этих стенах, юридически был никем.

— И с чего начать?

Предпочесть одно другому было попросту невозможно, а главное, над ним дамокловым мечом висели текущие интересы клиентов, отодвинуть которые для адвоката совершенно немыслимо — такая уж это профессия.

Артем энергично выдохнул и решительно поднялся со скамьи.

— Пять минут потрачу у следователя, и — в суд.

И все двинулось по плану: в Главное следственное Управление при ГУВД Артем добрался, как и рассчитывал, быстро. Так же быстро мог решиться и вопрос о возбуждении уголовного дела по факту гибели отца. Но следователь Иван Ильич Зоткин улыбался, пожалуй, слишком широко, чтобы действительно заниматься проблемами адвоката. Заявление Павлова с требованием возбудить уголовное дело, поданное почти неделю назад и переданное по цепочке исполнителей, лежало прямо перед ним — но и только.

— Иван Ильич, — как можно теплее обратился Артем, — не будем говорить о вашей занятости. Сам, как говорится, такой.

— И то спасибо, что понимаете, — еще шире улыбнулся следователь.

— И все-таки, несмотря на занятость, вы, как человек с опытом, вероятно, что-то уже предприняли? — предположил Артем.

Зоткин отвел глаза.

— Хм. Верно… И вот, как человек с опытом, я скажу следующее: мы по закону должны вам ответить в пределах десяти суток. Так?

Артем насторожился.

— Не хотите ли вы сказать, что даже сейчас, на шестой день после факта гибели, у вас нет даже свидетелей?

Зоткин пожал плечами:

— А откуда им взяться, Артемий Андреевич? Поздняя электричка, почти пустые вагоны, да и народ наш… не слишком любит давать показания в суде…

Это Павлов и сам знал. Привыкшие к безнаказанности как преступников, так и покрывающих их людей в погонах, люди сторонились и тех, и других. Однако сейчас требовалось не радеть за всеобщую справедливость, а подтолкнуть следователя начать работать до того, как истечет десять суток.

— Но мы можем и сейчас все прекрасно решить.

Артем не был наивным адвокатом, хотя порой он себя таковым именовал.