— Че, начальник, устал? — ноздри зека втянули воздух: — Ну извини, что разбудили. Ты откуда и что хотел?

— Уголовный розыск Дорожного отдела, капитан Близнюк. У меня к тебе вопросы…

— Не, я с тобой сейчас разговаривать не буду. Фули с тобой говорить, когда ты пьяный. Вытаскивай меня отсюда к себе, тогда и пообщаемся. А сегодня разговора не будет.

— Слушай, Глаз, мне что бы тебя отсюда затребовать, нужно хоть что-то. Давай, ты «явочку» по какой-нибудь нашей квартирке напишешь и тогда…

— Не, мне не интересно. Если ты капитан, то без «явочки» сообразишь, как меня к себе этапировать. А если не сообразишь, то, о чем мне с тобой тогда разговаривать? Давай, жми кнопку, попку вызывай, сегодня разговора не будет.

— Погоди ты, успеешь уйти. — Близнюк сбросил сонное оцепенение и оживал на глазах: — Ты мне скажи, у тебя по нашему району что-то есть?

— Ты не боись. Коли меня заинтересуешь, то и я тебе, кое что расскажу, а без взаимного интереса у нас с тобой разговор не получится. Давай, жми кнопку, а то обед скоро — зек встал и сомкнув руки за спиной, пошел к своему выходу, а Владимир Борисович, подавившись не заданным вопросом, со вздохом нажал кнопку звонка.

Потом опять пошли давящие на психику серые коридоры без окошек, металлический лязг дверей и решеток, зловещий «лифт» на выходе, где наши лица неторопливо изучала уже новая дежурная в той же зеленой форме, с погонами сержанта, и наконец, последняя дверь, за которой можно было уже дышать. Сука, ненавижу метовку!

Глава 8

Один на льдине

— Это что? — хирург из военно-врачебной комиссии поликлиники областного УВД ткнул пальцем в ярко-фиолетовый шрам на моем колене. Я покопался в папке и протянул врачу выписку из больницы.

— И ты надеешься, что я тебе допуск поставлю? — доктор отбросил бумагу: — У тебя первая или вторая группа допуска должна быть, а ты на третью не тянешь. Нет и не уговаривай. Через пару месяцев приходи, не раньше. Все, свободен.

Хирурга я оставил на последок, очень надеялся, что к концу работы ВВК доктор устанет и не будет особо придираться, тем более, что я уже действующий сотрудник, и там требования более лояльные, чем к юношам бледным, только окунающимся в адское пламя под аббревиатурой «МВД». Но не сложилось, доктор не удовлетворился моим бодрым уверением, что я здоров, а велел разоблачаться до трусов.

Что за невезуха! С этой травмой аттестация на должность откладывается минимум на пару месяцев, а в условиях, когда старший опер со мной через губу общается, эти два месяца будут тянуться очень долго. Сегодня на утреннем разводе он вновь доложил начальнику уголовного розыска, что я работаю по местам сбыта похищенного и выгнал меня из теплого кабинета под дождь, который, с наступлением первого сентября идет не прекращая уже третий день. Глазырина я, по собственной дурости, упустил, и теперь Близнюк, на каждом разводе, утром и вечером, обещает начальнику ни сегодня — завтра начать давать раскрытия в товарных количествах. С докторами из общаги у меня что-то застопорилось. Молодой фельдшер из комнаты двадцать два, чью фотографию я получил в паспортном столе, действительно оказался парнем, регулярно приезжающим к Рыжему с ворованными вещами. Но напарника его установить до сих пор не удалось, да и установленный фигурант, по документам значившийся Козловым Денисом, работал на подстанции «Скорой медицинской помощи» на противоположном берегу, а квартиры, откуда всплывали вещи, были из нашего Дорожного района или соседнего. Поставить фигуранту «ноги» я не мог, по причине отсутствия допуска к оперативной работе, дать информацию Близнюку не желал категорически.