— Слушай, но ты же понимаешь, что тебе сейчас минимум три года добавят…

— Не, не добавят. Я договорюсь. Если за побег привлекут, скажу, что бухали со мной и пьяные сами отпустили, а там пусть между собой решают, то ли меня за побег привлекать и за своих подчиненных отвечать, то ли между собой договариваться, что ничего не было.

— А по кражам что?

— По каким кражам, начальник, я что-то тебя не пойму?

— По квартирным.

— Я вашему алкашу сказал, что найдет мои кражи — возьму на себя, ни от чего оказываться не буду. А он от меня фуфло какое-то принимает и радуется. Тебе тоже самое скажу.

— Ладно, я тебя услышал, Андрей Георгиевич.

На золотом крыльце сидели… Не, не так. На крыльце Дорожного РОВД стояли старший оперуполномоченный по линии краж, грабежей и разбоев в жилищах граждан капитан милиции Близнюк, и начальник уголовного розыска майор милиции Окулов. Близнюк опустив голову, нервно курил в кулак глубокими затяжками, а начальник розыска махал перед носом старшего опера внушительным кулачищем, что-то пытаясь донести да своего собеседника. Увидев нашу группу, начальник толкнул Близнюка кулаком в плечо, от чего тот вскинул глаза, увидел нас, и бросив осыпавшуюся серым пеплом сигарету на брюки начальника, бросился вперед. Он попытался схватить Глазырина, но Демон, припав на передние лапы, разразился резким лаем, отчего капитан скаканул, как зайка, обратно на крыльцо, и замер там, с видом ребенка, которому не разрешили забрать из-под елки новогодний подарок.

— Александр Александрович, вы человечка потеряли, а мы его нашли, забирайте.

— Где нашли то?

— Да он в церковь ходил помолиться, там я его и встретил. Говорит, что капитан Близнюк его отпустил.

Слабое возмущенный вскрик моего старшего опера был подавлен в зародыше отмашкой руки майора Окулова:

— Мы с Владимиром Борисовичем попозже разберемся, а пока можно Глазырина забрать, а то его в ИВС пора на ужин вести.

Уж не знаю, чем руководство объяснило возвращение якобы убежавшего арестованного — невнимательностью дежурного по отделу или самовольными действиями конвоя, но на утреннем селекторе эта тема не поднималась, все персоналии продолжали занимать свои должности, ну а товарищ Близнюк перешел со мной на новый формат общения.

— Павел, чем планируешь сегодня заниматься?

— Информацию проверять по квартирным кражам в новом доме по улице Первой революции.

— Помощь от нас нужна какая?

— Пока нет. Если что-то будет, я от звонюсь в кабинет.

Сегодня у меня по плану было установление загадочного адресата записки от Глазырина. Фотографию и карточку с установочными данными я получил в паспортном отделе, остальное было делом техники.

— Здравствуйте, я из райсобеса. Подскажите пожалуйста, у вас в квартире ветераны проживают? А ветераны чего? Очень хорошо. — я под прикрытием красной обложки с гордой надписью золотыми буквами «Удостоверение» и вклеенными в них самолично отпечатанными мной вчера на машинке страничками, из которых следовала, что я работаю в районном собесе в должности специалиста первой категории. Оттиск печати, скрепляющем мою фотографию, не смог бы прочитать самый внимательный человек, так там потекли чернила.