— Господин президент, — начал было я говорить, но он жестом остановил меня и сказал:

— Зачем такая официальность? Я тоже простой гражданин и у меня есть и имя, и отчество. Называйте меня просто, Анатолий Анатольевич.

— Хорошо, Анатолий Анатольевич, — сказал я, — Богославия устала от революций, перестроек и битв. Чуть что — революция. Посевная кампания — битва, уборочная — битва. Приход зимы — неожиданность. А президентские выборы почему-то рассматриваются как государственный переворот. Хватит, наверное, проводить марксистские эксперименты над народом.

— А как вы прикажете управлять с такой огромной страной, как наша, а? — с ноткой восторга спросил президент. — У нас девяносто субъектов федерации и каждый старается утянуть федерацию в свою сторону. Мы не какая-нибудь банановая республика. У нас каждый руководитель субъекта — губернатор должен назначаться и сниматься президентом. Президент сказал — надо! Губернатор ответил — есть! Вот что спасет нашу страну.

Никакого вольнодумства и вольтерьянства. Все в мундирах. Раньше в школе были санитары с красными повязками и белым крестом, нет — с белыми повязками и красными крестами — проверяли, у всех ли вымыты руки. А сейчас наши санитары — Богославпотребнадзор — все поголовно в малиновых мундирах с погонами и генералов там не одна сотня. В каждой организации свои ордена и медали. Любой, у кого есть деньги, может стать орденоносцем любой организации, выпускающей ордена.

Дисциплина — вот что самое главное. Вот вы посмотрите, Алексей Алексеевич, милиционеры, прокуроры, ветеринары, налоговики, железнодорожники, транспортная и техническая инспекция, мундиры, ордена, золото и золотое шитье, лампасы, каракулевые папахи и воротники за казенный счет, шляпы, зато все как в армии. Равняйсь! Смирно! К торжественному маршу! Поротно! Ветеринары прямо, остальные — напра-во! На одного линейного дистанции, равнение направо, шагом — марш!!! И вся государственная машина пошла в том направлении, в каком ей указано. Вот оно высшее проявление демократии — осознанное понимание необходимости исполнения государственных законов и приказов начальника. Свобода, значит. А вы что нам предлагаете?

Я смотрел на него и ужасался тому, что человек верит в то, о чем он говорит и заставляет других людей верить ему. И ему начинают верить. Люди привыкают к тому, что им вдалбливается денно и нощно. Они точно так же, колоннами, безропотно, пойдут в лагеря и на расстрелы. Бессловесное стадо, не имеющее собственного мнения и не способное его отстоять.

Глава 24

— У нас, конечно, нет такого грандиозного размаха, Анатолий Анатольевич, — сказал я, — мы просто вернем выборы губернаторов, введем выборы судей, прокуроров и начальников местной милиции, позволим народу самому решать большинство интересующих его вопросов. Откажемся от расходов на мундиры чиновников. Содержать одновременно две армии накладно даже такой стране как Богославия.

— И все? — удивился президент.

— Все, — просто сказал я, — остальное решит сам народ.

— Что же решит ваш народ? — еще больше удивился Анатолий Анатольевич.

— Все решит, — сказал я. — Сначала он установит зарплаты народным избранникам и ответственность за получение ими взяток. Народ сам установит налоги, даст свободу предпринимательству и инициативе граждан.

— Вы что, не понимаете, что это вулкан народных страстей? — укоризненно спросил президент.

— Почему не понимаем? — переспросил я.