— А ведь он прав на сто процентов, — подумал я, — без его поддержки меня либо убили бы, либо пустили по миру с сумой на шее или посадили в тюрьму за несговорчивость. Ему хорошо, он любому может дать сдачи и останется неподсудным. А если люди в государственной форме и с произведенным государством оружием среди бела дня и в присутствии праздного народа будут меня убивать и калечить, и если я попробую предпринять хоть что-то для защиты своей личности, то меня уничтожат как личность физически и морально за то, что я посмел сопротивляться своему убийству. Точно так же уничтожат и людей, которые придут тебе на помощь. На преступников с огромным трудом, но можно найти управу. А как быть с теми, кто убивает тебя, будучи назначенным на мою защиту? Если Бог не может обеспечить богоизбранность Богославии, а выбранные руководители не хотят защитить народ от притеснителей, а берут под защиту церберов, как брал под защиту опричников маньяк, посаженный на царство, Грозный Иван, то почему Люций Фер не возьмет ее под свое крыло? Почему не наведет в ней хоть относительный порядок как в других странах?

— Соблазн стать правителем такой страны как Богославия, конечно, велик, — сказал Люций Фер, который как бы слышал мои мысли, — но только зачем мне Богославия, когда я и так владею всем миром? Я предоставляю всем людям возможность свободно совершать любые грехи, иначе, в чем бы им каяться перед своими богами? Без греха нет и покаяния. Да и Бог не будет исполнять все желания, как и я не буду исполнять все желания всех людей. Как Бог, так и Я, мы избираем самых достойных, избранных, чтобы они определяли настроения людей и направляли их в русло естественного развития. Кроме Бога и Меня, есть еще высшая субстанция, которая создала нас и наделила нашей силой. Кто это, мы не знаем, но мы знаем, что наша задача наблюдать за тем, как протекает жизнь на земле, внося некоторые корректировки, чтобы в процессе преодоления созданных препятствий, народы сами учились выживать и, совершенствуясь, становились равными нам. И вмешиваться в ваши дела мы не будем. Если появятся звери, которые будут сжирать вас, то вы сами должны искать способы борьбы с этими зверями. На то вы и созданы людьми разумными. Вы даже название себе придумали — homo sapiens. Так будьте же этими сапиенсами. Отвечайте на добро добром и отвечайте на жестокость жестокостью. Будьте готовы в любой момент договориться со своим врагом, но и не теряйте бдительности, потому что враг никогда не будет вашим другом.

— Спасибо за разъяснение, — сказал я, — я понял, что гордыня моя стала источником этих мыслей. Контракт наш соблюдается неукоснительно, но что будет являться условием выполнения этого контакта?

— До чего вы все одинаковы? — рассмеялся Люций Фер. — Берете в руки книгу, и у вас уже появляется соблазн заглянуть в конец, чтобы узнать, чем все это закончится. Человеческая жизнь тем интересна, что неизвестно, когда она закончится и что человеку придется испытать в своей жизни.

— А почему все люди, которые живут в твоем ведомстве, страдают от синдрома Квазимодо? — спросил я.

— Я не такой, как ваши руководители, которые сажают в тюрьмы людей или сгоняют их в трудовые лагеря за пятнадцать копеек или за то, что подтерлись газеткой с портретом вождя, — сказал Люций Фер. — Я предоставляю людям возможность искупить свой грех примерным поведением или отказом от преступной деятельности, но на свободе и в моих владениях.