Ей было очень больно, и она силилась понять, что же произошло в лаборатории, почему Креспи пришел в такую ярость.

— Нет, — повторила она.

МакГиннесс подняла глаза на полковника. Наверное, он увидел по ее лицу, что она невиновна, но все равно продолжал сурово и зло смотреть на нее. Она еще никогда в жизни не видела человека в такой ярости.

Наконец Креспи прекратил кричать и заявил относительно спокойным тоном:

— Мне следовало бы пристрелить вас прямо на месте. Проклятый чужой атаковал меня.

МакГиннесс не верила своим ушам. Неужели Креспи решил, что это она подослала к нему чудовище?!

— Нет, — снова прошептала она, понимая, что произошло. Ответ четко выкристаллизовался у нее в мозгу: — Это был Чурч. Должен был быть Чурч.

— Но вы сами сказали мне, что он спит, — заметил Креспи. МакГиннесс покачала головой, чувствуя беспомощность. Она.

была поражена, удивлена, шокирована.

— Может, перед тем как заснуть... — начала она и тут же замолчала.

«Карта!» — пронеслось у нее в мозгу. У нее осталась последняя надежда.

— А вы нашли пластиковую карту? — обратилась она к Креспи. — Дайте ее мне, и я докажу вам, что права.

МакГиннесс наконец поднялась на ноги. Боль в горле стала тупой. Она чувствовала, как часто бьется пульс у нее на шее. Женщина протянула руку и ждала, опасаясь, что Креспи вновь набросится на нее или, хуже того, просто откажется ей верить.

Он нахмурился. МакГиннесс понимала, что он пытается принять решение, разобраться в сложившейся ситуации. На его покрытом запекшейся кровью лице появилась неуверенность, что совсем не вязалось с его суровыми чертами.

Креспи достал пластиковую карту из нагрудного кармана. МакГиннесс протянула за ней руку, но Креспи не отпускал карту, неотрывно смотря прямо в глаза МакГиннесс холодным суровым взглядом.

— У вас есть только один шанс, лейтенант, — сказал он.

— Я докажу вам, что не ошиблась. Я докажу. Клянусь.

Креспи наконец отдал ей пластиковую карту. МакГиннесс почувствовала легкое облегчение. Она точно знала, что может доказать Креспи свою невиновность, теперь у нее не осталось выбора — она просто обязана докопаться до истинных фактов. Женщина повернулась к двери, не желая терять ни минуты.

— Пойдемте в лабораторию "К", — позвала она. — Чурча, несомненно, поставят в известность о случившемся, и он будет нас искать.

В этот момент Чурч казался ей гораздо страшнее, чем любой из чужих, потому что, если он выпустил одного из своих чудовищ, когда Креспи оказался там, где ему не следовало быть, невозможно даже предположить, что он сделает, узнав, что полковник остался жив.

Креспи взял свой автомат, по выражению его лица теперь нельзя было понять, что он думает. Они вышли в коридор и направились на нижний этаж станции. МакГиннесс пожалела, что у нее нет с собой оружия, но времени возвращаться к себе в каюту не было, а Креспи точно не согласился бы ее подождать.

МакГиннесс крепко держала в руках пластиковую карту, боясь выронить ее, пока они бежали по петляющим коридорам к лифту, который должен был доставить их к секретной лаборатории.

Женщина понимала, что это ее единственный шанс. Если она ошиблась и никакой тайны здесь нет, то ее ждут очень большие неприятности.

Креспи следовал за МакГиннесс по тускло освещенным коридорам. Все его тело ныло. Он давно не испытывал такой боли — уже много-много лет. Его качало из стороны в сторону. Он был не уверен в себе, периодами его охватывала ненависть, более сильная, чем физические страдания.

Однако хуже всего было то, что теперь он не знал, кому можно доверять.