Выходило, что о Лабиринте на поверхности знают, и знают весьма влиятельные люди. Нехорошо, но чтобы делать хоть какие-нибудь выводы, нужно больше информации.

— Ваши конечности. Ты знаешь, кто их делал?

— Разумеется, — почти сразу ответила темнокожая девушка. — Стефан Ролсо. Он настоящий гений.

— А о неком Мерселе Лаусте тебе слышать не доводилось?

— Нет, — немного подумав, ответила та.

Связан ли как-нибудь создатель моей ноги с организацией, на которую работала Санни, так и осталось непонятным. Если выберусь, то непременно перекинусь с ним пару слов. Все равно чтобы подлатать клинившую временами конечность нужен был инженер.

А вот про ту установку и зачем она нужна, Санни ничего не знала. Приказ был прост: доставить до точки, установить, оборонять и вернуть обратно.

— Извините… я слишком много говорю… — неожиданно выдала Санни. — Мне просто страшно. Я всегда, когда боюсь, начинаю говорить и просто не могу затнуться. Просто иду и представляю, как вы стреляете мне в затылок… хах…

— Мне и впрямь хочется это сделать, — поделилась со мной Эмма, у которой от болтовни новой спутницы голова болела не меньше моего. Разумеется, она говорила не всерьез, а вот у меня рука несколько раз ложилась на черный клинок, и каждый раз приходилось прилагать усилия, чтобы его отпустить.

Ничего Санни не знала и о девушке в странной маске, способной исчезать. Даже спросила:

— Тебе точно она не привиделась?

В том, что это мне не показалось, я не сомневался. Пусть за месяцы, проведенные в этом месте, мой рассудок переживал не лучшие времена, но на галлюцинации я никогда не жаловался.

В конце концов, у девушки стали заканчиваться собственные истории, и она начинала расспрашивать о наших. И хуже всего то, что Эмма чуть было не стала делиться. Хорошо, что я вовремя её одернул.

Вход в лабиринт — мой дом, и скорее всего я ещё столкнусь с работодателями Санни, так или иначе. А вот у Эммы есть шанс вернуться к привычной жизни, и чем меньше о ней знают, тем лучше.

Во время нашего пути лабиринт перестраивался трижды, и каждый раз нам приходилось меня маршрут.

— Надо идти точно по линии, но у этого места есть скверная привычка. Когда кто-то подходит к границе, он перестраивает свои блоки так, чтобы жертва повернула назад. Делает он это разными способами, но выход всегда есть, главное следовать по световой линии! — заявила островитянка. — И не нарваться на логово каких-нибудь страшных тварей.

Из её сбивчивого рассказа было понятно, что перед первым отправлением у отряда был специальный курс, где рассказывали об этом месте и его работе. Как я уже знал, лабиринт имел несколько уровней. Даже в Крепости не знали, сколько их всего. Дальше девятого отряды не спускались. Слишком сильные твари.

— Народ… кажется… мы пришли, — неожиданно произнесла Санни, остановившись.

Посмотрев вперед, я действительно увидел впереди массивную металлическую дверь из магостали, от вида которой у меня невольно участился пульс.

Выход.

— Ну, вперед? — осторожно спросила Эмма, увидев, как я остолбенел.

— А, да, — придя в себя, я достал из кармана ключ и прошел к выходу из Лабиринта. Нашел замочную скважину, без особого труда повернул. Дверь пришла в движение.

По другую сторону нас ждала темнота. Абсолютный мрак, полностью отличающийся от полумрака бесконечных коридоров подземелья. Первой в помещение, ковыляя, вошла Санни, затем Эмма. А вот я замер на пороге.

Странно.