Да, Ахаллор, я знаю, что ты умираешь, и ничего не сделаю, чтобы спасти тебя. Ты враг мой, Ахаллор.

Больше Синкрет не сказал ничего. Он некоторое время был ещё жив, но в канале связи, на обоих его концах было молчание. Ааренс ощущал только многочисленные слабые сенсорные удары. Это врезались в Киборга и сплавлялись с ним сотни его подопечных — стальные монстры Рушера.

Теперь, спустя десять лет после той памятной экспедиции, Айрон по-прежнему иногда слышит голос Синкрета. Тот никогда не жалуется, ничего не просит. Он говорит: я погибаю, Владыка. И Ааренс неизменно отвечает: да, Ахаллор.

Он включил компьютер, разложил на столе свои заметки и принялся писать при мягком свете небольшой настольной лампы. Ночью работалось легко, и Коэн увлёкся.

"Я знаю, что сделал всё правильно. Синкреты были убийцы. Я уничтожил врага. Так отчего же мне так тяжело бывает иногда? Словно я погубил невинное животное."

Молчание Киборга — он так и не понял, что произошло. Почему Владыка предал его.

***

Айрон Коэн, профессор, специалист по древним языкам Палестины и Междуречья, быстро шёл по длинным переходам N-ского университета. Он торопился на лекцию. Его и так задержал разговор с ректором.

Финансирование проекта Коэна, исследования в области филистимлимских поселений в Газе урезался до минимума. Объяснения ректора были более чем убедительны: военные действия, нестабильность обстановки, страховые кампании заламывают дикие проценты, да и найти достаточно желающих для работы в таком месте чрезвычайно трудно. Те специалисты, на которых рассчитывал профессор, один за другим отказались от работы с ним.

Айрон всё это понимал, но досада не оставляла его. Все причины, выставленные в качестве доводов, в сумме были убедительны, но отдельно просто смехотворны. Единственное, что заслуживало серьёзного внимания — это ничем не объяснённое нежелание спонсора выделять средства на экспедицию. Тот минимум, что оставили Айрону, позволял только рыться в архивах библиотек и шарить в Интернете. Практически ему перекрыли кислород. Вот отчего настроение профессора, спешащего на лекцию, было хуже некуда. К тому же от Маргарет пришло сообщение, что она задержится на семинаре. Мало того, им даже не удалось перекинуться парой слов: спутниковая связь барахлила из-за гигантского протуберанца на Солнце.

Этот год вообще был особенно тяжёл. Масса катастроф, извержений давно молчащих вулканов, высокие приливные волны, несколько чудовищных цунами, землетрясения. Ставшие привычными весенне-летне-осенние затопления ряда городов и стран Европы в этом году просто поразили своим масштабом. Сходящие с гор сели затопляли посёлки в долинах. Стотысячный городок в Прикарпатье был за полчаса уничтожен чудовищным лахаром. Весь мир наблюдал эту картину: несущийся поток, перемешивающий в своём чреве миллионы, десятки миллионов тонн древесины.

Такое впечатление, что планета окончательно сошла с ума. Бешенству планеты сопутствовали массовые эпидемии. Но самой страшной среди СПИДа, лихорадки Эбола и прочих была ураганом пронёсшаяся по всем часовым поясам эпидемия умопомешательства. На несколько часов люди сходили с ума целыми регионами. Последствия были ужасными. Никто не понимал, в чём дело. Правительственные каналы ничего не объясняли, учёные разводили руками. Возможно, глубинные возмущения магмы, и другие такие же нелепые объяснения.

Понятно, что среди таких событий спонсоров мало интересовали какие-то раскопки на Ближнем Востоке. Они забивали средствами исследования в таких областях медицины, как разработка вакцин от эпидемий, поиск новых космических технологий и особенно новых видов энергии.