Понятно, что гигантские средства, вложенные в космическую гостиницу для сверхмиллиардеров, должны защищать себя. Всё это вызывало массу истерики среди земного населения. Упорно расходились слухи, что правящая миром кучка финансистов намеревается уничтожить планету и улететь на своей проклятой космической станции, которая вовсе и не станция, а замаскированный межпланетный корабль. При всей абсурдности этих слухов поражало как молчание высоких правительственных инстанций, так и разгул сплетен в информационных шоу.

Коэн вошёл в аудиторию. Студенты перестали возиться и шуметь.

— Тема сегодняшней лекции: глагольные формы поаль, ифиль, нифаль.

***

— Послушай, Айрон! Я не могу отказаться от этого проекта! Это большая удача в нашем положении. Ты практически отстранён от дел, и ни на что влиять не можешь. Все твои разработки заморожены. И ещё неизвестно, когда тебе снова предложат приличную работу. А нам ещё платить по кредитам.

— Ты могла бы не произносить этот монолог. Я и без того прекрасно знаю, как обстоят наши дела, да и мои в частности.

— Так ты не против?!

— Как я могу быть против? Ты всегда сама решала, где тебе быть и чем заниматься. Мой голос тут ничего не значит.

— Опять упрёки!

— Никаких упрёков. К чему весь этот тон? Единственное, о чём я сожалею, так это о том, что ты так и не прибудешь.

— Мне тоже очень жаль, но этот проект так щедро финансируется. А условия поставлены очень жёстко: или немедля, или никогда. Это просто удивительно, что в наше время ещё проводятся подобные исследования. Я просто не могу отказаться. Айрон, ты же знаешь, это мой хлеб, моё будущее, наше с тобой будущее! Ты знаешь, Ааренс, я люблю тебя.

Таким был их торопливый диалог по телефону, прерываемый треском и посторонними шумами. Айрон во время всего разговора смотрел в окно, на ночное небо. Над суетливой россыпью мигающих огней мегаполиса, затмевая звёзды, неподвижно висел широко размазанный хвост кометы. Всеобщая истерика по её поводу уже иссякла. Учёные твёрдо заверяли, что и на этот раз планете не грозит столкновение с космическим объектом. Комета минует Землю и только широко распылённый её хвост вызовет в атмосфере настоящее светопреставление.

За десять лет их брака было всякое. Жизнь рядом с Маргарет спокойной быть не может. Только один раз она спасовала и испугалась. Когда встретила ревнивый и враждебный взгляд мамы Айрона. Та и предположить не могла, что её сын посмеет привезти из двухнедельной экспедиции в Северную Африку такой подарок. Она хотела сама планировать его жизнь и строить его отношения. Аарон должен был найти артефакт или совершить открытие. Он должен был жениться под балдахином на девушке их круга, плясать на Хануке с друзьями и родственниками. Она надеялась, что будет с гордостью смотреть на него, когда он станет на место кантора в синагоге и провозгласит шма исраэль.

Маргарет налетела, как на стену, на тяжёлое молчание Ираиды Коэн. Айрон вспылил. Ему до смерти, до тошноты надоела та удушливая опека, которой так наслаждалась его мать. Он хорошо знал, о чём она мечтала. Звонить по десять раз на дню его жене. Спрашивать, надела ли та ему тёплые носки, не слишком ли холодный сок пьёт он по утрам, каким стиральным порошком стирать его рубашки. Будет врываться в их жизнь каждый день и ревниво проверять, хорошо ли вытерта пыль, шарить по аптечке и холодильнику. И каждый день, каждый день спрашивать: когда же они подарят ей внука!

Айрон объяснил матери, как именно собираются они с Маргарет строить свою жизнь.